Марианна. Книги 1-6

Фуше приподнял бровь, зарядился порцией табака, затем начал бархатным голосом:

— Можете вы иметь что-нибудь против герцогини Отрантской, моей жены? Напоминаю вам, что, имея четверых детей, она является образцовой хозяйкой семьи и вполне способна позаботиться о девушке, которая, кстати, тепло рекомендована моим старым другом. Вы удовлетворены?

Был ли удовлетворен корсар — неизвестно, ибо он молчал, а вот Марианна едва удержала гримасу недовольства. Мысль о том, чтобы поселиться в этом слишком отдающем полицией доме, ей не очень улыбалась. К тому же она не могла понять, почему Фуше, даже принимая во внимание рекомендацию Никола, до такой степени заинтересовался ею. Возможно, он оказывал ей большую честь, и она, без сомнения, должна быть за это крайне признательна, но ведь не ради этого она приехала в Париж.

— Я думала, — начала она застенчиво, — что я смогла бы жить у моей кузины д'Ассельна.

— Еще неделю назад это было бы возможно. К несчастью, с тех пор ваша кузина нашла способ заставить говорить о себе. Она не может заниматься вами!

— Что это значит?

— Что она уже пять дней находится на пути в… Овернь, где останется жить под надзором. Должен добавить, что перед этим она три дня пользовалась гостеприимством полиции в тюрьме Маделонетт.

— В тюрьме, моя кузина? — воскликнула Марианна, ошеломленная неизбежностью судьбы, толкавшей последних носителей ее фамилии в тюремные камеры. — Но за что?

— За то, что она бросила в карету Императора письмо-протест, касающееся личной жизни Его Величества. Ознакомившись с очень резким содержанием этого письма, мы сочли нужным отправить м-ль Аделаиду обрести спокойствие в деревенской тиши. И это больше для ее блага, чем для нашего!

— Тогда я поеду к ней! — решительно заявила Марианна.

— Я вам не советую. Не забывайте, что вы являетесь под вашим подлинным именем, тайно вернувшейся эмигранткой, подпадающей под действие строгого закона. Для вас лучше остаться мадемуазель Малерусс, особой, с которой вашей кузине нечего делать. Кроме того, ее воззрения таковы, что я не желал бы в целях вашей безопасности, чтобы вы переняли их.

Сказав это, Фуше, считая, без сомнения, что тема исчерпана, повернулся к Сюркуфу, ожидавшему с нахмуренными бровями окончания диалога, и адресовал ему самую любезную улыбку.

— Мне кажется, мой дорогой барон, — засюсюкал он, — что теперь уж вы можете попрощаться с нашей юной гостьей, которую я представлю герцогине.

Но Сюркуф не собирался покидать свой стул.

— С кузиной действительно дело сомнительно, ладно! — отчеканил он, — но ведь есть другой член семьи. Насколько мне известно, Императрицу вы не арестовали?

— Бедняжка!.. — Вздох Фуше выдал всю глубину его сочувствия Жозефине.