Марианна. Книги 1-6

Словно комок застрял в горле у Марианны, которая вне себя от ярости и стыда внезапно поняла, что у нее нет никакого желания сопротивляться. Ведь она, в свою очередь, уже так давно не ощущала мужскую ласку, наслаждение любви.

Последним был тот неизвестный, тот греческий рыбак, без сомнения, который овладел ею в таком темном гроте, что она не могла разглядеть его лицо. Он казался просто зыбким силуэтом в ночи, чем-то вроде призрака, но подаренное им наслаждение переполнило ее тогда до предела…

Ласкающий рот скользнул по щеке, нашел ее сами собой приоткрывшиеся губы. Сердце молодой женщины билось, как соборный колокол, а когда его рука исподтишка наткнулась на нежную округлость груди и взяла ее в плен, она почувствовала, что ноги у нее подкашиваются. И герцогу не составило никакого труда слегка подтолкнуть ее к крытой бархатом кушетке, стоявшей возле рабочего стола.

Он выпустил ее из своих объятий, чтобы осторожно уложить, и, быстро повернувшись, задул свечу. Кабинет окутал мрак.

В ушах у Марианны гудело, все тело горело, как в огне, и ей показалось, что она вернулась в благословенный грот на Корфу. Она была в сердце бездонной тьмы, в которой существовали только пахнущее табаком теплое дыхание и проворные руки, стремительно освободившие ее от платья и лихорадочно забегавшие по ее телу."

"Он больше ничего не говорил. Только руки его ласкали ее груди, живот, бедра, задерживаясь на каждом новом открытии, затем возобновляя их раздражающую деятельность, и Марианне стало казаться, что она сходит с ума. Все ее тело пылало и взывало, готовое запеть в самом первобытном из дуэтов… и тут она жадно привлекла его к себе.

Приподнявшись, Марианна обвила руками шею герцога, нашла губами его рот и упала на подушки, задыхаясь от счастья и уже испуская стоны под тяжестью этого тела, готовность которого соединиться с ней она ощутила. Торопясь утолить пожиравший ее мучительный голод, слишком долго сдерживаемый и слишком резко пробужденный, она полностью раскрылась, сама рассоединив и согнув ноги, но… ничего не произошло.

Воцарилась тишина. Тишина гнетущая, пугающая…

Тяжесть, придавившая тело молодой женщины, исчезла, и вдруг в непроницаемом, глухом мраке послышалось рыдание…

Марианна мгновенно вскочила. Она на ощупь нашла угол стола, канделябр и рядом с ним кремень. Неверными руками схватив его, она высекла огонь и зажгла свечи. Показалась комната с ее тяжелой мебелью, плотными занавесями и давящей атмосферой строгости, так мало благоприятствующей безумствам любви.

Первое, что заметила Марианна, было ее платье — кучка перламутрового атласа, брошенная возле ножки кушетки.