Марианна. Книги 1-6

Растопырив пальцы, она бросилась на самую злобную, в то время как Вязальщица, искусно притворяясь плачущей, жаловалась, как «аристократка» хотела ее убить. Но порыв Марианны был тотчас усмирен, и ее снова поставили на место.

— Ну хватит! — прогремел резкий голос сестры. — Все в часовню! И постарайтесь вымолить прощение у Бога за ваше поведение! Что касается вас, новенькая, мы это уладим с нашей Матерью-Настоятельницей после мессы. Для забияк у нас есть карцеры."

"Успокоенные и удовлетворенные мыслью, что «новенькая», без сомнения, заплатит за все, заключенные покорно стали в шеренгу, тогда как Марианна, негодующая и полная возмущения, была увлечена вслед за остальными могучей дланью сестры-надзирательницы.

Ее отпустили только, когда заперли в маленькой исповедальне у боковой стены холодной хмурой часовни. Весь неф заполняли прямоугольные кабинки, вмещавшие в себя одного человека, из которых был виден только алтарь. Каждая заключенная находилась таким образом в уединении, что исключало лишнюю суматоху и позволяло верующим обрести душевный покой.

Поняв по поведению надзирательницы, что только ее считают виновной, Марианна абсолютно ничего не слышала из мессы. Она уже забыла пережитый животный страх и была слишком возбуждена, чтобы думать о смирении, даже у ног Всевышнего, и слишком уверена в своей правоте, чтобы взывать к чьей-либо помощи. Начиная с того проклятого свадебного вечера, в ее представлении божественная справедливость резко отличалась от человеческой. В мире, где только подлецы были правы, надо уметь дать отпор, если хочешь выжить, пуская при случае в ход зубы и когти. Марианна никогда не верила особенно в силу христианского смирения, а отныне она и слышать о нем не хотела.

— Господи, — шептала она, и это была единственная молитва, — не соглашайтесь с теми, кто хочет мне зла, хотя я им ничего плохого не сделала! Раз вы — сама справедливость, то проявите ее сейчас же… или никогда. Иначе меня скоро засадят в темный ужасный карцер, откуда только вам известно, когда я выберусь.

Ободренная этой молитвой в форме приказа и убеждением, что она будет защищаться, сколько хватит сил, Марианна позволила извлечь себя из ее укрытия, почти последней из всех заключенных, и в окружении двух надзирательниц повести к Матери-Настоятельнице, прямо к высоким дверям с облупившейся коричневой краской. Одна из надзирательниц постучала.

— Войдите! — раздался резкий голос, не предвещавший Марианне ничего хорошего.

Створка приоткрылась. Сестра легонько подтолкнула девушку и закрыла за ней дверь. Марианна сразу заметила, что хотя она и очутилась в канцелярии Настоятельницы, о чем говорили многочисленные картины и скульптуры религиозного содержания, ей придется иметь дело не с монахиней.