Марианна. Книги 1-6

Он почти не выходил из своего старинного монастыря.

Его положение и так было уже достаточно шатким и щекотливым без того, чтобы усложнять его дополнительным недовольством Наполеона просьбой о паспорте для племянницы покойного графа Чатама. При одной мысли о том, как нахмурятся императорские брови перед столь неуместной просьбой, по его телу пробегали мурашки."

"В настоящий момент мучительница несчастного посла собрала вокруг своей особы почти столько же людей, как и американский бриг, с которым, кстати, у нее просматривалось некоторое сходство. Очень высокая, даже для англичанки, она носила странное, полумужское — полуженское одеяние, что-то вроде черной паранджи, богато расшитой золотом, представляя собой фигуру, сделавшую бы честь любой римской матроне. Но вместо того чтобы полностью закутаться в это одеяние, она небрежно отбросила капюшон на плечи, гордо выставив напоказ голову с медальным профилем: великолепный нос, яркие чувственные губы, а сверху огромный тюрбан из белого муслина.

В таком облачении, подходившем ей больше всего, она давала отпор греческому моряку гораздо меньшего роста, но более нервному, чем она, на всклокоченную голову которого леди Эстер со снисходительной полуулыбкой время от времени роняла несколько слов, очень спокойных, однако, похоже, вселявших в беднягу ужас.

Забавлявшиеся этой сценой Марианна и доктор Мерион увидели, как греческий моряк несколько раз подряд истово перекрестился, с помощью умоляющих глаз и поднятых рук призвал небо в свидетели, сорвал свой колпак, бросил на землю, потоптал, затем поднял и снова напялил на голову. В конце концов спокойствие, похоже, вернулось к нему, и он протянул сомнительной чистоты руку, в которой внезапно блеснула бесспорно золотая монета.

— Помилуйте! — простонал. Мерион. — Она договорилась с этим пиратом…

— О чем договорилась? И что значит эта перебранка, золотая монета?

— Что мы скоро уедем, сударыня, и на край света!

Леди Эстер отступается от своего желания посетить Францию, но также отказывается провести вторую зиму в Константинополе. Она говорит, что слишком мерзла в прошлом году и решила направиться в Египет. И любым способом, как вы могли видеть. Когда ей не удалось найти корабль доброго христианина, чтобы отвезти ее туда, она обратилась к этим похожим на пиратов людям, не имеющим ни стыда, ни совести…

— Ну-ну, доктор, тут вы ошибаетесь! Греки такие же добрые христиане, как вы и я. Может быть, немного отличаются, но в малом.

— Мне все равно, кто они! Беда в том, что я обречен умирать тысячью смертей в разгар зимы на ужасной, без всякого комфорта, шхуне. Я предпочел бы турецкую шебеку.