Марианна. Книги 1-6

Опасность, о которой говорила султанша, пугала ее гораздо меньше, чем это пятимесячное ожидание, когда ей придется сидеть взаперти, без всякой возможности отыскать Язона…

— Завтра же я дам приказ начать поиски вашего американского корсара, — подбодрила ее Нахшидиль, которая теперь, как открытую книгу, читала мысли ее юной кузины. — В любом случае потребуется, без сомнения, время, чтобы узнать, что с ним произошло. Вы действительно готовы рискнуть жизнью?

— Да. Я сожалею, что раньше не могла найти кого-нибудь, кто помог бы мне, но теперь уже приходится идти на риск. Если этот ребенок появится на свет, то даже разлученный со мной, даже затерянный в бескрайнем мире, он все равно останется живым напоминанием о том, что я вынесла, и об отвратительном существе, зачавшем его…

В напряженном голосе молодой женщины звучало ожесточение, и собеседница понимала ее. Вспомнив, что она сама ощутила, узнав, что сок старого султана вызвал новую жизнь в таинственной глубине ее тела, то невообразимое отвращение, которое даже грядущее торжество не могло полностью погасить, она догадалась о неистовой потребности Марианны вырвать из своего чрева плод, зачатый при таких невероятных обстоятельствах, что он представлялся ей чем-то чудовищным, вроде прожорливого краба, питающегося не только ее жизненной силой, но и надеждами на счастье. Как и недавно, она сжала руку молодой женщины, но сохранила молчание, которое усилило страх Марианны.

— Сударыня, — едва выдохнула она, — я внушаю вам ужас, не так ли?

— Ужас? Мое бедное дитя! Вы сами не знаете, что говорите. Правдой является то, что я боюсь за вас. В пылу любви и желания отыскать ее вы хотите пуститься в опасное предприятие, всей трудности которого себе не представляете. У нас аборты особенно не практикуются, потому что страна постоянно нуждается в людях. Только… — простите меня, но я должна сказать вам все — проститутки прибегают к этому, и да хранит вас Бог от условий, в которых это происходит. Почему бы вам не заставить себя согласиться с моим предложением? Если с вами случится несчастье, я не прощу себе этого. И затем, признайтесь, глупо рисковать жизнью и потерять возможность встретить того, кого вы так любите. Разве вы этого хотите?"

"— Нет, конечно! Я хочу жить, но если Бог позволит мне когда-нибудь вновь увидеть его, он оттолкнет меня с отвращением, как он уже, кстати, сделал, ибо не хотел верить ни единому слову из тех, что я пыталась ему сказать. Так что я лучше сто раз рискну жизнью, чем снова встречу его презрение! Мне кажется, что, освободившись, я обрету своего рода чистоту, как при выздоровлении после тяжелой болезни.