Марианна. Книги 1-6

 — Я не знаю, чем больше восхищаться: твоим чувством гостеприимства или гибкостью твоей чести!

Уже уходивший Язон остановился возле бизань-мачты, где два матроса отвязывали безжизненное тело эфиопа.

— Чести? — сказал он, устало пожав плечами. — Не употребляйте слова, смысл которых вы не понимаете, сударыня! Что касается моего гостеприимства, как вы говорите, знайте, что у меня на борту оно именуется прежде всего дисциплиной. Любой, кто не подчиняется общим правилам, должен перенести последствия этого!.. Теперь возвращайтесь в каюту! Вам нечего здесь больше делать, или я могу забыть, что вы женщина!

Не отвечая ему, Марианна гордо повернулась и приняла руку еще встревоженного О'Флаерти, предложившего проводить ее к себе. Но в то время как они направлялись к каюте, она заметила, что корабль проходит довольно близко от мрачного пустынного берега, резко контрастирующего с синевой моря и сиянием солнца.

Это были потрескавшиеся черные скалы с плешивыми верхушками, угрожающие острые кончики рифов. При нежном греческом освещении они выглядели словно декорации для грозы, ночи и кораблекрушения. Для казни также. Неприятно пораженная, Марианна обратилась к своему спутнику:

— Этот берег, что это такое, вы знаете?

— Остров Кифера, сударыня.

Она удивленно воскликнула:

— Кифера? Это невозможно! Вы смеетесь надо мной! Кифера… и пустынные мрачные скалы?

— К сожалению, это так! Остров любви! Охотно признаю, что он довольно обманчив! Кто бы согласился высадиться на эту бесплодную землю?

— Никто… и, однако, каждый это делает! С радостью и восторгом высаживаются на Киферу сновидений и попадают на безжалостный остров, где все разбивается вдребезги! Такова любовь, лейтенант: обман, подобный огням, которые береговые бандиты зажигают в опасных местах, чтобы привлечь потерявшие курс корабли па подводные скалы, где им пропарывает днище или борта. Это крушение! И тем более жестокое, что происходит именно в тот радостный момент, когда они верят, что достигли порта…

Крэг О'Флаерти затаил дыхание. Его жизнерадостное лицо выражало необычную для него растерянность. После некоторого колебания он прошептал:

— Не отчаивайтесь, сударыня. Это еще не крушение…

— А что же? Через два или три дня мы будем в Афинах. Мне останется только найти место на каком-нибудь греческом судне, идущем в Константинополь, тогда как вы направитесь в Америку.

Снова молчание. Стало похоже, что лейтенанту тяжело дышать, затем, когда Марианна обратила удивленный взгляд на его побагровевшее лицо, он, казалось, сделал громадное усилие, словно принимая долго сдерживаемое решение, и бросил:

— Нет! Не в Америку! Не сразу, во всяком случае: сначала в Африку.