Марианна. Книги 1-6

 — Здесь я единственный господин после Бога.

— На вашем месте, — бросил Жоливаль, спокойно направляясь к двери под охраной двух матросов, — я не приплетал бы Бога к этой грязной истории! Тут побеждает дьявол и… ваш честный друг доктор!» Honest, honest lago!«— сказал Шекспир.

— Оставьте доктора Лейтона в покое!

— Его? Который нарушил клятву Гиппократа и донес о состоянии Марианны?

— Она не пустила его к себе и не может считаться его пациенткой!

— Ужасно умное рассуждение… явно исходящее не от вас!

Скажите просто, что он подставил ей ловушку, самую подлую, прикрываясь милосердием! А вы рады стараться! Я не узнаю вас больше, Язон!

— Я же приказал увести его! — заревел тот. — Чего вы ждете?

Матросы сейчас же увлекли с собой Жоливаля и Гракха. Юный кучер отчаянно отбивался, но был не в силах что-нибудь сделать.

Тем не менее, когда его волокли мимо Язона, ему удалось упереться, остановиться и устремить к нему горящий негодованием взгляд.

— Подумать только, что я вас любил!.. И восхищался вами! — В его голосе горечь и отчаяние смешались с гневом. — Мадемуазель Марианне лучше было оставить вас гнить на каторге в Бресте, ибо вы это заслужили, если не тогда, то теперь!

Затем, плюнув на пол, чтобы подчеркнуть свое презрение, Гракх перестал наконец сопротивляться и дал увести себя. За несколько секунд каюта опустела. Язон и Марианна остались лицом к лицу.

Вопреки своей воле корсар проводил Гракха взглядом. Под его яростной анафемой он побледнел, сжал кулаки, но никак больше не прореагировал. Однако Марианна заметила, что взгляд его омрачился и в нем промелькнуло что-то вроде сожаления.

Неистовство сцены, подмостками для которой стала каюта, мгновенно вернуло все ее мужество. Битвы были для нее родной стихией.

Она чувствовала себя в них почти непринужденно и в некотором смысле испытала тайное облегчение, покончив с удушающей атмосферой лжи и уверток. Слепая и ревнивая ярость Язона рождена прежде всего любовью, хотя он, без сомнения, отбросил бы с ужасом саму такую мысль, и это был пожирающий огонь, который, может быть, готовился все уничтожить. В несколько мгновений не останется ли только пепел от любви, которой она жила так долго… и от ее сердца?..

Агата примостилась возле койки. Язон подошел к ней, спокойно взял за руку и увлек в ее спальню, где и запер на ключ. Скрестив руки на груди, укрытой большой шалью, которую она набросила на ночную рубашку, Марианна молча следила за его действиями. Когда он вернулся к ней, она выпрямилась и гордо вскинула голову. Ее зеленый взгляд был полон боли, но она не опускала его.

— Вам остается завершить начатое, — сказала она спокойно, опуская шаль как раз настолько, чтобы открыть тонкую шею с заметными синяками.