Песнь льда и огня. Книги 1-9

Настоять на своей невиновности и выйти на суд.

Нет. Нельзя допустить, чтобы ее, как Маргери, судили священники. Розочка может не опасаться, но у нее, Серсеи, среди септ и воробьев друзей нет. Единственная ее надежда — испытание поединком, а для этого ей нужен боец.

Если бы Джейме сохранил свою руку… Но он потерял ее, а теперь и сам пропал в речных землях с этой своей Бриенной. Надо найти другого защитника, иначе сегодняшний кошмар окажется наименьшей из ее мук. Надо во что бы то ни стало увидеть Томмена. Он любит ее. Джофф был упрямым и непослушным, но Томмен хороший мальчик, хороший малютка-король. Он сделает то, что велит ему мать. Здесь она обречена, в Красный Замок может вернуться только пешком. Его воробейство тверд как алмаз, а дядя слова ему поперек не скажет.

— Ничего со мной не случится, — сказала Серсея, когда в окне забрезжил рассвет. — Пострадает одна лишь гордость. — Может быть, Джейме еще успеет. Она представила, как он скачет сквозь утренние туманы, сверкая золотыми доспехами. «Джейме, если ты хоть когда-то любил меня…»

Вместе с септами Сколерией, Юнеллой и Моэллой пришли четыре послушницы и две Молчаливые Сестры. Их серые одежды наполнили королеву ужасом. Зачем они здесь? Их дело — погребать мертвых.

— Верховный септон обещал, что мне не причинят никакого вреда.

— Так и будет. — Послушницы принесли щелочное мыло, тазик с теплой водой, ножницы и большую бритву. Хотят сбрить ей волосы, еще одно унижение. Ну уж нет, молить она их не станет. Она Серсея из дома Ланнистеров, львица Утеса, законная королева всех Семи Королевств. А волосы отрастут.

— Приступайте, — сказала она.

Одна Молчаливая Сестра взяла ножницы. Они ведь заправские цирюльницы, привыкшие стричь и брить знатных покойников — оболванить королеву для них сущие пустяки. Серсея сидела как каменная, пока ее золотые локоны падали на пол. В тюрьме ей не давали ухаживать за ними как следует, но и немытые они блестели на солнце. Ее корона. Одну уже отняли, теперь и этой лишают. После стрижки послушница намылила ей голову, и Молчаливая принялась скоблить ее бритвой.

И это, вопреки надеждам Серсеи, было еще не все.

— Снимите рубашку, ваше величество, — приказала Юнелла.

— Зачем это?

— Нужно и там побрить.

Снимают все наголо, как с овцы. Она сорвала с себя рубаху, кинула на пол.

— Извольте.

Опять мыло, теплая вода, бритва. Подмышки, ноги, золотой пушок на лобке. Когда Молчаливая стала орудовать между ног, Серсея вспомнила Джейме. Он часто стоял вот так, на коленях, и целовал ее тайные уголки. Тогда к ней прикасались его теплые губы, теперь холодная сталь.

Ну вот и готово. Ни волоска не осталось, чтобы прикрыться. С ее уст слетел горький смех.

— Ваше величество находит это забавным? — спросила Сколерия.

— Отнюдь, септа.