Песнь льда и огня. Книги 1-9

Стерегут наши стены, гребут на наших галеях, бьются за нас. Теперь они смотрят на восток и видят зарю молодой королевы, разбивательницы оков. За это ее ненавидит не только Старая Кровь, но даже и бедняки. Самый последний нищий выше, чем раб, а драконья королева хочет отнять у него эту утеху.

Тирион начал с копейщиков, Каво ответил легким конем. Подвинув арбалетчиков на одну клетку, карлик сказал:

— Красный жрец там снаружи полагает, что Волантису следует драться за серебряную королеву, а не против нее.

— Красным жрецам лучше придержать языки. Уже случались стычки между их паствой и теми, кто верит в других богов. Бредни Бенерро падут на его же голову.

— О чем же он бредит? — спросил Тирион, перебирая пешки.

— Тысячи рабов и вольноотпущенников Волантиса каждую ночь собираются на храмовой площади и слушают, как Бенерро вещает о кровавых звездах и огненном мече, который очистит мир. Говорит, что Волантис будет сожжен, если триархи подымут оружие против серебряной королевы.

— Такое пророчество и я мог бы изречь. А вот и ужин!

Девушка подала козлятину с луком, снаружи поджаристую, внутри нежную и сочную. Мясо обожгло Тириону пальцы, но он тут же потянулся за следующим куском и запил еду бледно-зеленой волантинской настойкой — не вино, но близко к тому.

— Вкусно, даже очень. — Он съел своим драконом слона Каво Ногариса. — Самая сильная фигура в игре — а у Дейенерис Таргариен их, говорят, целых три.

— Три против трижды трех тысяч врагов. Граздан мо Эраз — не единственный посланник Желтого Города. В поход на Миэрин вместе с мудрыми господами выступят легионы Нового Гиса, толосийцы, элирийцы и даже дотракийские кхалы.

— Дотракийцы замечены у самых ваших ворот, — сказал Хелдон.

— Кхал Поно, — небрежно махнул рукой Каво. — Они приходят, получают от нас дары и уходят. — Его катапульта съела белого Тирионова дракона, и началась бойня, хотя карлик продержался еще с дюжину ходов. — Плач и рыдание, — бросил Каво, сгребая монеты. — Еще раз?

— Не стоит, — сказал Хелдон. — Карлик получил хороший урок — можно возвращаться на лодку.

Костер на площади еще горел, но жрец удалился, и толпа разошлась. В окнах борделя мерцали свечи, изнутри слышался женский смех.

— Ночь еще молода, — сказал Тирион. — Каво, возможно, кое о чем умолчал, а шлюхи от клиентов чего только не слышат.

— Так не терпится побыть с женщиной, Йолло?

— Собственные пальцы быстро надоедают. — Почему бы шлюхам не отправляться в Селхорис? Тиша может быть здесь, в этом доме, с татуировкой-слезой на щеке. — Я чуть было не утонул — после такого мужчину особенно тянет к женщине. И надо же мне проверить, окаменел мой член или нет.

— Подожду тебя в таверне у ворот в гавань, — засмеялся Хелдон. — Не застревай там надолго.