Песнь льда и огня. Книги 1-9

Говорят, Лорд-Покойник награждает всех, кто сумеет его рассмешить, — авось и тебе найдется местечко среди каменного двора его серой милости.

— Не годится над ним шутить так близко от Ройна, — забеспокоился Утка. — Он слышит.

— Утиным клювом глаголет мудрость. Не бледней так, Йолло, это я к слову. Горестный Принц серые поцелуи так просто не раздает.

Серый поцелуй… прямо мурашки по коже. Смерти Тирион больше не боялся, а вот серая хворь… «Это всего лишь легенда, — сказал он себе, — вроде призрака Ланна Мудрого, который будто бы является в Бобровом Утесе», — но язык все-таки придержал.

Утка, не замечая внезапной молчаливости карлика, стал рассказывать ему историю своей жизни. Отец его был оружейником у Горького Моста; родился он под звон стали и с ранних лет учился владеть мечом. Лорд Касвелл взял его в свою гвардию, но парню хотелось большего: он видел, как хилый сын лорда стал пажом, оруженосцем, а там и рыцарем.

— Глиста глистой, зато единственный сын, кроме четырех дочек, — старый лорд не позволял о нем слова худого сказать. Другие оруженосцы на учебном дворе пальцем его тронуть не смели.

— Но ты был не столь послушен. — Тирион уже догадывался, чем закончится эта история."

"— В шестнадцать лет отец выковал мне длинный меч, а Лорент его забрал — папаша не осмелился ему отказать. Я жаловаться, а Лорент мне: тебе, мол, молот держать, а не меч. Ну, я взял в кузне молот и отделал его — переломал половину ребер и обе руки. После этого я, в большой спешке покинув Простор, переправился через море и вступил в отряд Золотых Мечей. Сколько-то лет был у кузнеца в подмастерьях, пока сир Гарри Стрикленд меня в оруженосцы не взял. Потом Грифф прислал весть, что ему нужен человек обучать его сына военному мастерству, и Гарри выбрал меня.

— А Грифф посвятил тебя в рыцари.

— Ага, год спустя.

— Расскажи нашему дружку, как получил свое имя, — с ехидной улыбкой предложил Хелдон.

— У рыцаря должно быть, кроме нареченного, и родовое имя. После обряда посвящения я поглядел вокруг, увидел уток, ну и… чур не смеяться.

На закате они свернули с дороги на заросшую каменную площадку. Тирион соскочил поразмяться, Утка и Хелдон пошли поить лошадей. Замшелые стены вокруг говорили о том, что некогда здесь стояла большая усадьба. Обиходив животных, путники поужинали солониной и холодными бобами, запивая их элем. Простая пища служила приятным разнообразием после деликатесов, которые Тирион вкушал у Иллирио.

— Я сперва подумал, что в сундуках золото для Золотых Мечей, — сказал он, — но сир Ройли их таскал на одном плече — стало быть, нет.

— Там всего лишь доспехи, — ответил Утка.

— И одежда, — добавил Хелдон. — Придворное платье для всех нас. Тонкая шерсть, бархат, шелковые плащи.