Песнь льда и огня. Книги 1-9

Волки сорвали с них всю одежду, но она была черная. Как твои руки.

Разведчик молчал.

— Кто ты? Почему у тебя руки черные?

Разведчик посмотрел на них так, будто видел впервые.

— Когда сердце человека перестает биться, кровь застаивается в руках и ногах. — Голос звучал еле слышно, такой же изможденный, как сам разведчик. — Они пухнут и чернеют, а все остальное тело становится белым, как молоко.

Мира Рид встала, держа в руке лягушачий трезубец с насаженным на него мясом.

— Покажи нам свое лицо.

Разведчик не шелохнулся.

— Он мертвый, Мира. — Горло Брану обожгла желчь. — Старая Нэн говорила, что нежить из-за Стены не может пройти сюда, покуда Стена стоит и несут свой дозор люди в черном. Он пришел за нами к Стене, но пройти не мог — послал вместо себя Сэма и одичалую девушку.

Мирина рука в перчатке еще крепче сжала древко остроги.

— А тебя кто послал? Кто эта трехглазая ворона?

— Мой друг. Сновидица, ведунья — назови как угодно. Последняя из древовидцев. — Дверь распахнулась. В ночи выл ветер и кричали вороны на деревьях. Холодные Руки не шелохнулся.

— Ты упырь, — сказал Бран.

Разведчик смотрел на него так, словно остальных вовсе не было.

— Твой упырь, Брандон Старк.

— Твой, — повторил ворон у него на плече, и вороны на деревьях подхватили, наполнив ночь жутким эхом: — Твой, твой, твой!

— Жойен, тебе это снилось? — Мира ухватилась за плечо брата. — Что нам теперь делать?

— Мы зашли слишком далеко, Мира — до Стены уже не добраться. Надо идти дальше с упырем Брана, если мы хотим жить.

Тирион

Из Пентоса они выехали через Рассветные ворота, хотя рассвета Тирион Ланнистер не увидел.

— Как будто тебя вовсе не было в Пентосе, — говорил магистр Иллирио, задвигая пурпурные бархатные занавески носилок. — Никто не видел, как ты проник в этот город, никто не должен видеть, как ты его покидаешь.

— Никто, кроме матросов, запихнувших меня в бочонок, юнги, прибиравшего за мной, наложницы, которую ты мне прислал, и хитрой веснушчатой прачки. Да, охрану забыл! Если ты и мозги им не удалил вместе с яйцами, они знают, что ты здесь не один. — Носилки на толстых кожаных постромках раскачивались между восемью битюгами. С каждой стороны их шли по двое евнухов, остальные тянулись позади, охраняя обоз."

"— Безупречные не болтают, а галея, доставившая тебя сюда, находится сейчас на пути к Асшаю. Вернется она не раньше чем два года спустя, если море будет к ней милостиво. Что до моей челяди, то они любят меня, и никто из них хозяина не предаст.

«Утешай себя этим, мой толстый друг — когда-нибудь эти слова высекут на твоей гробнице».

— Надо нам было сесть на нее, — сказал карлик. — Кратчайший путь до Волантиса лежит по морю.

— Море изменчиво. Осень — сезон штормов, на Ступенях гнездятся пираты.