Песнь льда и огня. Книги 1-9

Бриенна даже не заметила бы оставшейся на вязе веревки, но Собака учуял что-то и нырнул в густую траву.

— Что там такое, Собака? — Сир Хиль спешился, пошел следом и принес полушлем, в котором застрял череп, кишащий червями. — Хорошая сталь и даже не слишком помялась, хотя лев головы не сносил. Хочешь тебе отдам, Под?

— Не хочу. В нем черви.

— Червей можно вытряхнуть. Что ты как девчонка.

— Шлем ему велик, — сердито вмешалась Бриенна.

— Ничего, дорастет скоро.

— Я не хочу, — упорствовал Подрик. Сир Хиль пожал плечами и зашвырнул шлем с львиным гребнем обратно в траву. Собака гавкнул и задрал лапу у вяза.

После этого мертвецы стали попадаться через каждые сто ярдов. Они висели на ясенях и ольхах, березах и буках, старых ивах и стройных каштанах, и каждый держал во рту комок соли. Дожди и солнце так потрудились над их плащами, что трудно было понять, какого цвета те были прежде — красные, серые или синие. Кое у кого на груди сохранились эмблемы. Бриенна различала топоры, стрелы, лосося, сосну, дубовый лист, жуков, петуха, голову вепря, с полдюжины трезубцев. Недобитки, подонки различных войск, маленькие люди великих лордов.

При жизни они были лысыми и бородатыми, молодыми и старыми, высокими и низенькими, толстыми и тощими. Теперь они, раздувшиеся, с оплывшими лицами, ничем не отличались один от другого. Виселица всех делает братьями. Бриенна прочла это в книге — она уже забыла, в какой.

Хиль Хант наконец высказал вслух то, что все они давно уже поняли:

— Это те самые, что напали на Солеварни.

— Да рассудит их Отец по всей строгости, — откликнулся Мерибальд — он дружил с пожилым септоном из Солеварен.

Бриенну не слишком занимало, кто такие эти повешенные, — гораздо важнее было, кто их повесил. Говорили, что веревка, — излюбленный способ казни приверженцев Берика Дондарриона. Если так, то лорд-молния вполне может быть где-то рядом.

Собака залаял, и Мерибальд, тревожно поглядев вокруг, предложил:

— Не прибавить ли ходу? Солнце скоро сядет, а мертвецы ночью — плохая компания. При жизни они были злодеями и вряд ли стали лучше, когда умерли.

— Тут я с вами не соглашусь, — возразил сир Хиль. — Такие ребята, как они, после смерти становятся гораздо, гораздо лучше. — Тем не менее он ударил коня каблуками, и все стали двигаться чуть быстрее.

Деревья понемногу стали редеть, но мертвых не убавлялось. Когда лес уступил место заброшенным полям, деревья сменились виселицами. Тучи ворон с криками взмывали в воздух, завидев путников, и вновь опускались, когда те проходили. Они были дурными людьми, напоминала себе Бриенна, но эта мысль не делала пиршество смерти менее мрачным. Она заставляла себя смотреть на каждого из казненных, ища знакомые лица.