Песнь льда и огня. Книги 1-9

Каждый вечер после молитвы девочка выливала в черный пруд какую-то жидкость из каменного флакона.

Девочка-женщина и добрый человек были не единственными служителями Многоликого Бога. Иногда в Черно-Белый Дом приходили другие. Приходил толстяк с пронзительно-черными глазами, крючковатым носом и большим желтозубым ртом. Приходил суровый, который ни разу не улыбнулся, — он был светлоглазый, но с полными темными губами. У красавца при каждом посещении менялся цвет бороды и нос, но он всегда оставался красивым. Эти трое являлись чаще всего, но были и другие: косой, молодой лорд, голодный. Однажды толстяк с косым пришли вместе, и Умма послала Арью прислуживать им.

— Наполнишь кубки — и стой смирно, как статуя, — сказал ей добрый человек. — Поняла?

— Да. — Прежде чем учиться движению, надо научиться быть неподвижной, говорил ей Сирио Форель, и она научилась. Она служила чашницей у Русе Болтона в Харренхолле, а он бы кожу с нее содрал, если б она хоть раз пролила вино.

— Это хорошо. Неплохо бы тебе заодно стать слепой и глухой. Пусть все, что здесь будет сказано, войдет тебе в одно ухо и выйдет в другое. Не слушай.

В ту ночь Арья слышала многое, но разговор шел в основном на браавосском, и она понимала едва ли одно слово из десяти. Неподвижная, словно камень, твердила она себе. Труднее всего было бороться с зевотой. Порой она засыпала стоя, со штофом в руках, и ей снилось, что она волчица и бежит по лунному лесу, слыша позади вой большой стаи.

— Они тоже жрецы, эти люди? — спросила она утром доброго человека. — А лица у них настоящие или нет?

— Как думаешь ты, дитя?

Она полагала, что нет.

— Якен Хгар тоже жрец? Как ты думаешь, он вернется когда-нибудь в Браавос?

— Кто-кто? — с полнейшей невинностью переспросил жрец.

— Якен Хгар. Который дал мне железную монету.

— Я не знаю никого с таким именем.

— Он сменил лицо, и я спросила, как он это делает. А он сказал, что это не труднее, чем сменить имя, только уметь надо.

— В самом деле?

— Ты меня научишь менять лицо?

— Если хочешь. — Он взял ее за подбородок и повернул голову. — Надуй щеки и высунь язык.

Арья так и сделала.

— Ну вот твое лицо и стало другим.

— Я не про это. Якен умел колдовать.

— Волшебство даром не дается, дитя. Нужны годы молитв, самоотречения и науки, чтобы отточить мастерство.

— Годы? — растерялась она.

— Будь это просто, это бы делали все. Прежде чем стать бегуном, надо научиться ходить. Зачем прибегать к чарам там, где сойдет и фокус?

— Так я и фокусы показывать не умею.

— Тогда учись строить рожицы. У тебя на лице, под кожей, есть мускулы — учись ими пользоваться. Все это — щеки, губы и уши — принадлежит тебе. Улыбки и хмурость не должны налетать на тебя, словно шквал. Пусть улыбка, как подобает служанке, приходит к тебе лишь по твоему зову.