Песнь льда и огня. Книги 1-9

Его мечевой пояс, вернувшийся на привычное место, был туго затянут вокруг талии. Он прикрепил щит с виселицей на раненую руку, и этот груз при каждом шаге посылал волны боли, пронизывающие все его тело. Дунк боялся, что завопит от боли стоит кому-нибудь хотя бы прикоснуться к щиту. Он открыл дверь, толкнув её здоровой рукой."

"Внутри септы было темно и тихо, свет шёл лишь от тех свечей, что мигали на алтарях Семерых. Большинство свечей досталось Воину, чего и следовало ожидать во время турнира, множество рыцарей, прежде чем попытать свои шансы на ристалище, приходило сюда помолиться об ниспослании силы и отваги. Матери и Отцу досталось по дюжине, Кузнецу и Деве немногим меньше. Алтарь Неведомого, с единственной горящей свечой, был укрыт тенью. Подле сияющей лампады Старицы, склонив голову и беззвучно умоляя о мудрости, стоял на коленях Лорд Амброз Баттервелл.

Он был не один. Как только Дунк устремился к нему, два стражника, с суровыми лицами под полушлемами, заступили ему дорогу. Оба носили кольчуги под зелёно-бело-жёлтыми одеяниями Дома Баттервеллов.

— Остановитесь, сир, — сказал один. — Вам тут нечего делать.

— Есть. Я предупреждал вас, что он меня найдёт.

Это был голос Эгга.

Когда Эгг выступил из тени возле алтаря Отца, и его обритая голова засияла в свете свечей, Дунк чуть было не рванул к нему, желая подбросить с радостным плачем и сжать в объятиях, но что-то в голосе Эгга заставило его заколебаться. ""Он звучит скорее сердито, чем испуганно, и я никогда не видел, чтобы у него был такой суровый вид. И Баттервелл на коленях. Что-то тут не то"".

Лорд Баттервелл поднялся на ноги. Даже в тусклом свете свечей он выглядел бледным и мокрым.

— Дайте ему пройти, — велел он стражникам. Когда они отступили, он сделал Дунку знак подойти поближе. — Я не причинил мальчику никакого вреда. Я хорошо знал его отца, когда был Королевской Десницей. Мэйкар должен узнать, что всё это была не моя идея.

— Он узнает, — пообещал Дунк. ""Что здесь происходит?""

— Пик. Это всё он, клянусь. — Лорд Баттервелл положил одну руку на алтарь. — Да поразят меня боги, если я лгу. Он сказал мне, кого я должен пригласить, и кто не должен получить приглашения, и он привёл сюда этого возомнившего о себе мальчишку. Я никогда не хотел участвовать ни в каком мятеже, вы должны мне поверить. Том Хеддль, он подталкивал меня к этому, не буду отрицать. Он мой зять, муж моей старшей дочери, но я не стану врать — он участвовал в этом.

— Он ваш чемпион, — сказал Эгг. — Если он замешан, то значит и вы.

""Помолчи, — захотелось зареветь Дунку. — Твой болтливый язык погубит нас"". Но Баттервелл аж задрожал от страха.

— Мой лорд, вы не понимаете. Хеддль командует моим гарнизоном.

— У вас должно быть хоть сколько-нибудь верных воинов, — сказал Эгг.