Песнь льда и огня. Книги 1-9

 — Бриенна разломила большими руками краюху черного хлеба и уставилась на нее, словно забыв, для чего она нужна. — Но если вы приказываете, я…

Кейтилин видела, как она мучается.

— Я просто подумала, что с ними тебе будет приятнее, чем со мной.

— Мне и тут хорошо. — Девушка принялась подбирать хлебом соус с тарелки.

— Утром прилетела еще одна птица. — Кейтилин сама не знала, к чему это говорит. — Мейстер тотчас же разбудил меня. Он исполнил свой долг, но лучше бы он этого не делал. — Она не собиралась ничего говорить Бриенне. Никто не знал об этом, кроме нее самой и мейстера Вимана, и Кейтилин хотела сохранить это в тайне, пока… пока…

«Пока что? Глупая женщина — как будто сохранение тайны делает утрату менее горькой! Как будто, если ты будешь молчать, это превратится в сон, в полузабытый кошмар. О, если бы боги могли сотворить чудо…»

— Новости из Королевской Гавани? — спросила Бриенна.

— Если бы. Птица прилетела из замка Сервин от сира Родрика, моего кастеляна. — Черные крылья, черные вести. — Он собрал людей, сколько смог, и идет на Винтерфелл, чтобы отбить замок обратно. — (Кому это нужно теперь?) — Но он пишет… он пишет, что…

— Миледи, в чем дело? Что-нибудь о ваших сыновьях?

Какой простой вопрос — вот если бы и ответ на него был столь же прост. Слова застряли у Кейтилин в горле.

— У меня больше нет сыновей, кроме Робба. — Она выговорила это страшное известие, не всхлипнув, — и на том спасибо.

— Миледи? — в ужасе воскликнула Бриенна.

— Бран и Рикон пытались бежать, но их схватили на мельнице, на берегу Желудевой. Теон Грейджой поместил их головы на стене Винтерфелла. Теон Грейджой, который ел за моим столом с десятилетнего возраста. — «Вот я и сказала это, да простят меня боги. Я сказала, и теперь это — правда».

Лицо Бриенны расплылось перед ней. Девушка протянула руку через стол, но так и не коснулась Кейтилин, словно боясь потревожить ее.

— Я… не нахожу слов, миледи. Добрая моя госпожа. Ваши сыновья теперь на небе…

— На небе? — взъярилась Кейтилин. — Что это за боги, если они допустили такое? Рикон был совсем еще дитя — чем он заслужил такую смерть? А Бран… когда я уехала на юг, он еще не открыл глаз после падения. Я покинула его до того, как он очнулся. Теперь я уже больше не вернусь к нему, не услышу, как он смеется. — Она показала Бриенне свои ладони. — Эти шрамы… когда Бран лежал без чувств, они послали убийцу перерезать ему горло. Бран погиб бы тогда, и я вместе с ним, но волк Брана сам перегрыз глотку тому человеку. Должно быть, Теон и волков тоже убил. Иначе они не дали бы мальчиков в обиду. Как Серый Ветер Робба. А у дочерей моих больше нет волков.

Столь резкая перемена разговора смутила Бриенну.