Песнь льда и огня. Книги 1-9

Когда они отъехали довольно далеко от Лордпорта, Теон положил руку ей на грудь, но Эсгред тут же ее сбросила.

— Держись лучше за поводья обеими руками, не то твой черный зверь скинет нас с себя и залягает насмерть.

— Это я из него уже выбил. — Некоторое время Теон вел себя пристойно, рассуждая о погоде (ненастной с самого его приезда и часто дождливой) и рассказывая ей, сколько человек он убил в Шепчущем Лесу. Объясняя, как близко он был от Цареубийцы, он вернул руку на прежнее место. Груди у нее были маленькие, но твердые, и он это оценил.

— Не стоит этого делать, милорд принц.

— Еще как стоит. — Он слегка стиснул пальцы.

— Твой оруженосец смотрит на нас.

— Пусть его. Он никому об этом не скажет — клянусь.

Эсгред отцепила от себя его пальцы, крепко зажав их в своих. У нее были сильные руки.

— Люблю, когда женщина держит крепко.

— Вот уж не сказала бы, судя по той бабенке у пристани, — фыркнула она.

— По ней не суди. Просто на корабле больше не было женщин.

— Как по-твоему — твой отец хорошо меня примет?

— С чего бы? Он и меня-то принял не слишком хорошо — а ведь я его родная кровь, наследник Пайка и Железных островов.

— Наследник? Но ведь у тебя, кажется, есть братья, несколько дядей и сестра.

— Братьев давно нет в живых, а сестра… говорят, любимый наряд Аши — это кольчуга, свисающая ниже колен, а бельишко у нее из вареной кожи. Но мужской наряд еще не делает ее мужчиной. Я хорошо выдам ее замуж, когда мы выиграем войну, если найду такого, кто согласится ее взять. Насколько я помню, нос у нее как клюв у коршуна, рожа вся в прыщах, а грудь плоская, как у мальчишки.

— Ладно, сестру ты выдашь замуж — а дядья?"

"— Дядья… — По праву Теон как наследник шел впереди трех братьев отца, однако женщина коснулась больного места. На островах нередко случалось так, что сильная рука дяди отпихивала в сторону слабого племянника, который при этом обычно прощался с жизнью. «Но я не из слабеньких, — сказал себе Теон, — и стану еще сильнее, когда отец умрет». — Они для меня не опасны, — заявил он. — Эйерон пьян от морской воды и собственной святости и живет только ради своего бога…

— Разве его бог — не твой?

— Отчего же, мой. То, что мертво, умереть не может. — Он улыбнулся уголками губ. — Если я буду говорить слова вроде этих, с Мокроголовым у меня не будет хлопот. А Виктарион…

— Лорд-капитан Железного Флота и могучий воин. В пивных только о нем и поют.

— Когда мой лорд-отец поднял восстание, он отплыл в Ланниспорт вместе с дядей Эуроном и сжег флот Ланнистеров прямо на якоре, — вспомнил Теон. — Но этот план принадлежал Эурону. Виктарион все равно что большой серый буйвол — сильный, неутомимый и послушный, но скачку выиграть не может.