Сборник космических циклов. Книги 1-24

Стоявшее надо мной существо, скорее всего, было «птенцом» или, вернее, только что вылупившимся детенышем какого-то гигантского насекомого. Хотя и в этом я был не совсем уверен, поскольку никогда не слышал о теплокровных насекомых. Но его чувство голода вряд ли стало меньше от «теплокровности»; с его точки зрения, я, наверно, представлял собой вполне подходящий объект для завтрака. Меня даже ловить не нужно было.

Но ничего не происходило, и постепенно я вновь обрел способность двигаться. Медленно, сантиметр за сантиметром, я стал отодвигаться в сторону от упиравшейся в мою грудь зеленой головы, жесткой, шершавой и к тому же горячей.

«Оно» издало недовольное ворчание и повернуло голову вслед за мной, однако с места не сдвинулось, хотя прямой контакт между нами был теперь нарушен.

– Послушай, что тебе, наконец, нужно? – спросил я нежным и слегка ворчливым тоном, каким обычно разговаривают с неразумными щенками. – Если ты собираешься завтракать, то давно следовало начать. Если же нет, то почему бы тебе не оставить меня в покое?

– Румма, – сказало «оно» и вновь приблизило ко мне свою отвратительную голову."

"– Ладно. Если ты надумаешь завтракать, я по-прежнему к твоим услугам, если же нет, то извини. Мне пора.

Решительно повернувшись, я пошел к дереву, на ветвях которого спала Ария, но, услышав за собой шаги, от которых вздрагивали верхушки ближайших деревьев, был вынужден остановиться и вновь обернуться. «Оно» следовало за мной как привязанное и, видимо, не собиралось менять этой отвратительной привычки.

– Что тебе от меня нужно?! – с отчаянием произнес я, обращаясь к неподвижной зеленой морде.

– Румма! – ответило «оно», продолжая стоять неподвижно.

Но едва я сделал шаг по направлению к дереву, насекомое вновь двинулось следом за мной, выдерживая, впрочем, дистанцию в несколько метров. Решив, что для Арии, укрытой на верхушке дерева, это существо не может представлять опасности, я продолжил путь, но едва выбрался на поляну, где мы расположились на дневку, как вновь был вынужден остановиться.

– Румма! – в который раз повторило «оно», осторожно подталкивая меня под локоть и недвусмысленно указывая одной из своих многочисленных лап на вершину дерева, где скрывалась от солнечных лучей моя спутница.

Этот жест поразил меня больше всего остального, потому что явно свидетельствовал о каких-то зачатках разума в этой треугольной, ничего не выражающей и закрытой непроницаемым хитиновым панцирем голове.

– Я знаю «румму». Это хорошая «румма». Не вздумай ее беспокоить.

Решив закрепить наше дружеское знакомство чем-то более весомым, чем ничего не значившие для существа слова, я направился к рюкзаку и достал из своих пищевых запасов кусок солонины.