Сборник космических циклов. Книги 1-24

За долгие годы, проведенные здесь, я хорошо усвоила одну истину — летунги всегда выполняют свои обещания, если только у них есть хоть какая-то возможность это сделать. Но тогда, восемь лет назад, я этого не знала и отказалась от предложения их бывшего сотника Крава — выносить его ребенка. Теперь Крава уже нет в живых, он погиб в одной из схваток с россами. Однако после того как меня сделали прислугой или рабой — называй как хочешь, — он уже не имел надо мной особой власти. Каждый из них мог мне отдать любое приказание, и я обязана была их выполнять… Но это уже потом, когда я поняла, что у меня недостаточно мужества выбрать стену…

— Какую стену?

— Ту самую, которую предлагал тебе Каро. Стену этого города. Здесь нигде нет охраны, ты можешь ходить по всему городу, где тебе заблагорассудится. Ты можешь завтра же забраться на стену и посмотреть, как это будет легко…

— Что легко?.. — все еще не понимала Элия.

— Падать вниз, до самого дна этой страшной пропасти, представить, как твое тело, раздираемое камнями, превратится в кровавое месиво. Многие выбирали стену — их кости теперь белеют у подножия скалы, но у меня не хватило мужества, и я стала рабой.

Нувка надолго замолчала. Молчала и Элия, не решаясь мешать ее воспоминаниям и понимая уже, что не ей быть судьей этой женщине. Каждый сам выбирает свой путь… Выберет и она…

— Три дня спустя, после того как я отказалась от предложения Крава, он принес мне голову мужа… В тот день я сидела на стене до самого вечера и ничего не могла с собой поделать. По нашей вере, человек, убивший себя сам, попадает после смерти в плохое место. Туда, где не растет трава. Страх перед самоубийством сидит во мне с раннего детства. Возможно, я предвидела еще ребенком, что когда-нибудь мне придется решать, как поступить… Потом потянулись долгие годы унижений и жалкой рабской жизни впроголодь. Когда каждый кусок хлеба тебе бросают как собаке и обращаются с тобой, как с презренным существом самого низшего сорта… Да ладно, не об этом я собиралась тебе рассказать. Когда Крав был еще жив, в те первые дни, отпущенные мне на раздумье, он старался сделать все, чтобы убедить меня согласиться. Для них возможность иметь наследника — это вопрос жизни и смерти. Они считают, что их драгоценная бессмертная душа переселяется в тело собственного младенца. Может, так оно и есть — я не знаю. За все восемь лет, что я здесь, не нашлось ни одной — слышишь, ни одной — нашей женщины, которая бы согласилась! — Глаза нувки гордо сверкнули. — Почти все они мертвы. Только я да еще трое влачим здесь жалкое существование. Так вот этот Крав, чтобы доказать, как могущественно его племя и как много я потеряю, отказавшись стать матерью одного из них, рассказал мне странную историю.