Сборник космических циклов. Книги 1-24

Лес горел, деревья обуглились и стали похожи на черные факелы. Кругом валялись комья земли, пепла и обгоревших ветвей. Там, где кончалась дорога, пылал деревянный город россов. Все застилал низкий плотный дым, – казалось, горела вся планета.

Роман повернул голову к западу, откуда несколько минут назад пришел раскаленный ураган. На него повеяло смертельным дыханием радиации. В той стороне не было ничего: ни одного дерева, ни одного растения. Только хлопья серого пепла да клубы желтоватого дыма. Он смотрел долго, пока глаза не стали слезиться."

"Что-то он старался вспомнить, что-то важное, какой-то сон. Но сны кончились. Его окружала безжалостная, смертоносная реальность. Он внимательно осмотрел место, на котором лежал, и все пространство вокруг. Ничего. Никого. Он был один на один с раскаленным ураганом. Он набрал в легкие воздуха, стараясь пробиться своим чутким обонянием сквозь запахи гари и дыма. Пахло сгоревшим деревом, сгоревшей травой, сгоревшей землей. Среди этих запахов не было самого страшного. Значит, она ушла, даже если это был не сон. Теперь он остался один на один с раскаленным ураганом и знал, что ему необходимо сделать. Надо уменьшить нестерпимую боль земли, спасти тех, кого еще можно спасти.

Медленно он двинулся вперед, почти насильно переставляя лапы. Тело не желало подчиняться, оно не хотело идти в раскаленный ад, из которого вырвался смертельный ураган, но где-то еще оставалось его жало. Только он один может до него добраться… И он шел. Земля под ногами постепенно превращалась в оплавленную потрескавшуюся корку. Она была еще слишком горяча и прожигала толстые подошвы его ног. Но эта боль казалась слишком слабой по сравнению с той, что жила в нем с момента взрыва и ничего не могла уже добавить к его ощущениям. Легким не хватало воздуха. Воздух сгорел, превратившись из живительного газа в свою ядовитую противоположность. Мучительный кашель то и дело сбивал леврана с ритма, заставляя смотреть по сторонам. Он понимал, что этого делать нельзя. Если он хочет дойти до цели, нужно сосредоточиться только на этом. Не замечать, не видеть ничего вокруг, постараться даже не чувствовать, как будто он мог не чувствовать…

Сейчас его главным проклятием стала его обостренная способность ощущать чужую боль. Напрасно он надеется, что ему удастся выдержать. Это безнадежно. Ему давно следовало повернуть обратно и бежать прочь из зоны смерти туда, где остались живая вода, листья растений, воздух.

Он все еще бежал вперед. Он и сам не знал, почему это так, откуда берутся силы на эту безнадежную борьбу. Даже если ему удастся совершить невозможное и вопреки всему добраться до цели, это ничего не изменит, он даже не знает, что именно нужно сделать, он даже не знает, куда бежит. Это самоубийство.