Сборник космических циклов. Книги 1-24

Дверь легко поддалась его усилиям и ушла внутрь шара. Степан стоял перед черным квадратом. Ни зги не было видно внутри. Постояв неподвижно несколько секунд, Степан собрался с духом и, стиснув зубы, шагнул внутрь.

– Если его выпустить, он начнет все сначала?

– Несомненно. Он слишком упрям и неразумен.

– Зато силен и упорен.

– Да, из него получится хороший воин.

– Не уверен. Возможно, в этом случае нам придется применить полную реконструкцию личности.

Сила тяжести уменьшилась. Или это только казалось? Степан уже не мог доверять своим ощущениям. В полной темноте и тишине исчезло время, медленно исчезало вслед за ним и нормальное восприятие мира. Начинались галлюцинации, кошмары.

– Не-е-ет! – закричал он в равнодушную темноту. – Я не хочу!

Никто его не услышал. Беспомощное, безвольное тело человека медленно притягивалось к центру шара, внутреннему фокусу гигантского золотого Глаза, не ведавшего жалости, сострадания, гуманизма…

– Ты кто такой? – спросил голос Глаза.

– Степан.

– Куда ты полез? Что ты можешь? Ты козявка, ничтожество.

– Я – человек.

– Ты забудешь даже свое имя.

– Нет.

– Попавший в фокус забывает все. Сейчас ты узнаешь, что такое фокус. Сейчас ты почувствуешь.

Миллионы невидимых раскаленных игл, выброшенных засветившейся поверхностью шара, летели в одну точку – к центру. Туда, где висел человек. Впиваясь в его тело, они причиняли короткую нестерпимую боль и гасли, но на смену им летели новые иглы, и с каждым укусом он вспоминал поражение, неудачу, несчастье, обиду. Он ощущал величие тех, кто причинял ему боль. Свое ничтожество и их могущество.

Спасительная темнота забытья заволакивала время от времени сознание жертвы, но хозяева золотого Глаза располагали временем по своему усмотрению, их терпение казалось безграничным.

Иногда в голосе Глаза звучали отеческие интонации. Он наставлял, поучал, объяснял – и тогда на время пытки прекращались. Вместо раскаленных игл к фокусу шара начинали поступать совсем другие излучения. Они наполняли тело Степана сытостью, ощущением благополучия и короткого дремотного чувства счастья.

В такие минуты он ощущал себя личинкой, помещенной в прочный и надежный кокон заботливой маткой, она питала и растила, она заботилась о его будущем.

Странные видения время от времени возникали в мозгу Степана. Он видел гигантские пирамиды, сложенные посреди немых городов. Его глазам являлись лживые боги и пророки, которым удалось обмануть жителей городов, слишком занятых собственными повседневными делами. Боги взбирались на вершины, укреплялись там и застывали в бронзовой неподвижности. А внизу, в тени пирамид, спокойно кормились их старательные почитатели.