Сборник космических циклов. Книги 1-24

Арлан ощущал ее даже сквозь сплошные каменные стены своей кельи, на которых не было и намека на окна. Ночью в храме царила та удивительная тишина, которая бывает только на заброшенных мертвых планетах. Прямо перед глазами Арлана высоко на стене горел светильник — он горел весь день и всю ночь, чтобы даже ночью, даже во сне, он не мог забыть о своих упражнениях.

Накануне вечером Ошан сказал:"

"— Ты слишком стараешься, этого не нужно делать. Твои чрезмерные усилия лишают тебя надежды на успех. Все должно произойти само собой. Ты должен хотеть этого, но нельзя отдавать себе осознанные приказы. Нельзя даже думать об этом. Ты должен отключить все посторонние мысли, ты должен остановить беспрерывную болтовню, которую день за днем воспроизводит твой разум. Ты не должен больше думать о маятнике — ты вообще ни о чем не должен думать во время упражнений. Ты должен видеть, как раскачивается маятник. Ты должен в это поверить.

Арлан без сна лежал на жестком ложе и смотрел в потолок. Сбоку, у самой стены, висел ненавистный маятник. Арлан видел его боковым зрением, но совершенно забыл о нем. Он забыл о себе, о том, зачем он здесь и кто он такой. Краешком сознания он понял, что впервые ему удалось остановить непрерывный хаотический поток мыслей в своей голове, рождавшихся независимо от его воли.

Сейчас он не думал ни о чем. Он ничего не хотел, ни о чем не вспоминал, ничего не воображал. Он не думал о маятнике, когда тот вдруг дрогнул и изменил свое положение.

Вместе с ним по стене прыгнула огромная тень, отметая всякие сомнения. Дыхание прервалось на секунду, потом Арлана прошиб холодный пот.

Маятник раскачивался все слабее и через несколько секунд остановился вовсе. Почти сразу же на Арлана навалилась страшная усталость, словно он только что приподнял с пола непомерный груз.

Неожиданно ему показалось, что стены его кельи сложены из глаз. Глаза наблюдали за ним из каждого уголка пространства. Они окружали его со всех сторон, они холодно и равнодушно изучали его, препарируя его мозг на отдельные составляющие. Они проникали все глубже в его сознание, добираясь до самой его сути, до той центральной, становой жилы, которая и составляла его индивидуальность.

Тогда он закричал. От боли и от страха безвозвратно потерять себя, пытаясь разорвать липкие путы, стянувшие его мозг.

В комнату почти сразу вбежал Ошан, словно он все эти дни спал за порогом его кельи. Возможно, так оно и было…

С появлением учителя леденящие глаза отступили, ослабили свою мертвую хватку и наконец исчезли вовсе.

Когда Арлан полностью пришел в себя, Ошан потребовал от него подробного отчета о том, что произошло, а выслушав, сразу же, несмотря на глубокую ночь, повел Арлана в покои Верховного Жреца.