Сборник космических циклов. Книги 1-24

Меня словно ударило разрядом ледяной энергии, движения замедлились, и боль медленно растекалась по всему телу, но я все еще полз вперед и вверх...

Там был не меч и не топор — нечто другое. Оружие, которого я никогда не встречал. Пять или шесть коротких, сантиметров по сорок лезвий были соединены вместе своими рукоятками. Собственно, рукояток не было. Их заменила одна круглая пластина. Было непонятно, как таким оружием пользоваться. Но безумное желание завладеть этим волшебным предметом уже охватило меня. Он не должен был оставаться в этой мертвой пустыне. Не для того ковали его нечеловеческие руки в стенах золотого замка... Откуда я это знал? Почему до сих пор не бежал прочь? Чья воля, прорвавшаяся из-за пределов смерти, руководила мной? Этого я не знал, но, как в трансе, продолжал осуществлять свое безумное намерение.

Оружие засело в черепе так глубоко, что, даже повиснув на нем всей тяжестью своего тела, я не смог расшатать его и уж тем более выдернуть его оттуда.

Требовался какой-то инструмент. И мне не осталось ничего другого, как спрыгнуть вниз, подобрать валявшийся рядом обломок секиры и вновь проделать свой смертельно опасный путь к глазницам мертвого черепа.

Ударов тока больше не повторялось, видимо, и одного было вполне достаточно. Я вспомнил о проклятье древних фараонов, погубившем всех исследователей, вскрывавших их гробницы. Здесь передо мной притаилось зло, масштабы которого были несравнимы с магией земных фараонов. Что, если проклятие черного витязя поразило меня вместе с этим странным ударом тока? Ведь зло такой силы не могло исчезнуть полностью, что-то должно было остаться... Я постарался отбросить эти мысли, забыть о них и яростно начал врубаться в череп, освобождая из векового плена оружие белого витязя.

Вот когда слова старинной песни обрели для меня свой прямой роковой смысл... Мгновения... Они свистят, как пули у виска... Давно прошло время, когда я мог вернуться в свой мир, — я оставался в пустыне и теперь уже, похоже, навсегда..."

"Но, несмотря на отчаяние, охватившее меня, на жару, на пот, застилавший глаза, на жажду, сжигавшую мои внутренности, на проклятие черного витязя, которое наверняка должно было покарать того, кто потревожит его могилу... Несмотря на все это, я лишь удвоил свои усилия, решив закончить дело, которое начал, вопреки судьбе, вопреки логике и здравому смыслу.

Когда сверкающий круг лезвий наконец поддался моим усилиям и впервые покачнулся в своем костяном ложе, я услышал шорох, почему-то заставивший меня еще раз, несмотря на жару, покрыться холодным потом.

Может быть, оттого, что звук шел извне и нес в себе смертельную угрозу, гораздо более реальную, чем жара, жажда и все иллюзорные картины битвы, восстановленные моим воображением. Наверно, это было предчувствие.