Сборник космических циклов. Книги 1-24

И Неверов подозревал, что большинство из тех, кто не вернулся до сих пор, не вернется уже никогда.

Почти каждый из колонистов, уцелевших во время последней атаки грайров на базу, стыдливо скрывал на своем теле след былого укуса. Знак недавнего рабства…

Но было и кое-что еще, связанное с этим знаком. Способность к телепатии, например, или память о местах, в которых не бывал никто из них…

Что-то от мира грайранской колонии навсегда останется с ними.

Неверов медленно остругивал спинку скамейки левой рукой. Его мысли текли неторопливо, как воды пока еще безымянной реки, хорошо видной с его скамейки."

"Им повезло хотя бы в том, что те, кто прошел через грайранский ад, не чувствуют себя здесь изгоями, поскольку сами они и составляют теперь ядро этого пусть небольшого, но быстро формирующегося сообщества.

Необычного сообщества, в котором мысли и чувства одного мгновенно становятся достоянием всех остальных… Сумеют ли они приспособиться к этому неожиданному приобретению? Сумеют ли с ним жить? Передадутся ли эти новые качества их детям?

Степан не знал ответа на все эти и многие другие вопросы и старался не думать о том, что выходило за рамки насущных проблем сегодняшнего дня. Даже эти проблемы его самого почти не касались.

Вся его жизнь свелась к череде мелких ожиданий. Он ждал, когда наступит обед, когда проглянет солнце, когда за ним приедут, чтобы отвезти к ужину…

Нелегко быть национальным героем. Особенно трудно им быть, если вся правая половина твоего тела парализована и навсегда останется такой.

Алмин сказал, что у них нет нужных лекарств, нет нужного оборудования, биология аквантов отлична от человеческой, и они оказались не в силах ему помочь.

— Если бы у нас был корабельный лазарет, я бы за несколько дней поставил тебя на ноги… — сказал Алмин.

Но лазарет они утратили вместе с кораблем.

Неверов часто вспоминал звездолет и тосковал по тем дням, когда «Севастополь» вместе со всей своей командой подчинялся его приказам…

Теперь с ним не было даже Элайн. Она все чаще уходила в море со своими Октопусами, возможно, для того, чтобы не видеть его искалеченного тела, а может, потому, что именно там была теперь ее новая, настоящая семья.

Конечно, он мог связаться с ней по телепатическому каналу в любую минуту. Но делал это все реже и реже.

Даже в те недолгие дни, когда она возвращалась на базу и старалась как-то загладить вину за свое отсутствие, он делал все от него зависящее, чтобы свести время, проведенное в ее обществе, к минимуму.

Он прекратил бы их встречи вовсе, если бы существовала возможность притворяться и лгать или хотя бы скрывать от Элайн свои истинные чувства. Однако даже такой возможности у него не было, и приходилось стоически переносить ее краткие визиты.