Сборник космических циклов. Книги 1-24

Козявка спала очень крепко, свернувшись в тугую спиральку, и нисколько не беспокоила Элайн, а утром всегда просыпалась первой и начинала пищать, требуя завтрака и развлечений…

Очень скоро Элайн поняла, что больше всего Козявке нравятся подвижные игры, и старалась придумать что-нибудь новенькое, поскольку не могла последовать за ней в морские глубины и поэтому частенько ощущала собственную неполноценность.

Чтобы как-то компенсировать это ощущение, она затевала игры, связанные с бегом, где ей приходилось использовать лишь часть собственных возможностей, чтобы Козявка окончательно не потеряла интереса к предлагаемым забавам.

Постепенно Элайн начала понимать, что Козявка слишком умна для животного, а если сделать еще поправку на ее младенческий возраст, то оставалось лишь удивляться тому, с какой скоростью она усваивала новые понятия и правила игр.

Даже в системе ее свистов и постоянно издаваемых переливчатых звуков можно было без труда уловить странную и какую то смутно знакомую систему…

Несколько позже Элайн поняла, что Козявка пытается воспроизвести часто повторяемые ею вслух слова, и после этого стала заниматься с нею специально. К сожалению, гортань Козявки, если таковая была у нее вообще, не была приспособлена для воспроизведения человеческой речи, и, поняв это, Элайн решила обучить Козявку языку жестов. К сожалению, она сама не знала этой системы. Ей приходилось импровизировать фактически с нуля, создавая свой собственный, новый язык…

Но дело сдвинулось с мертвой точки, и вскоре они могли обмениваться простейшими, необходимыми в быту понятиями.

Время словно остановилось… Вряд ли Элайн в точности могла сказать, сколько дней провела уже на этом острове.

Лишь иногда, вечерами, сидя с Козявкой на берегу океана и завороженно вглядываясь в фосфорическую картину морских волн, она вспоминала Степана и удивлялась тому, что он до сих пор не предпринял ничего, чтобы найти ее…"

"И еще она думала, что Октопус до сих пор не появился и, возможно, не появится никогда. И все ее отчаянное предприятие, обернувшееся какой-то растительной, замедленной жизнью на этом отрезанном от всего мира острове, казалось сейчас нереальным. Как нереальным постепенно становился и весь огромный, оставленный по ту сторону океана мир ее прежней жизни.

Первый день, после того как гигантская раковина увезла Элайн, прошел в напряженном ожидании. Но когда к вечеру следующего дня она не появилась, беспокойство заставило Неверова предпринять попытку связаться с кораблем. Однако кроме треска помех из рации не доносилось ни звука. На оптические сигналы ракетами они тоже не получили никакого ответа, и это лишь усилило тревогу Неверова.