Сборник космических циклов. Книги 1-24

Мне кажется, время для гиссанцев не имеет значения, и они могут себе это позволить.

Понимала ли она всю чудовищность своих слов? Похоже, понимала и мстила мне за что-то…"

"— Что же касается второго вашего вопроса… — продолжила мисс Брове, разглядывая меня так, словно я был назойливым посетителем на приеме у мэра. Казалось, она вот-вот водрузит на место свои очки, за которыми так надежно умели прятаться ее слишком откровенные глаза. Но от этого жеста ее что-то удержало. — Здесь нет особых секретов. Превращая человеческую кровь в «голубой гром», гиссанцы могут получать любые деньги. Для этого ничего не надо производить или ввозить извне. За собственную кровь, превращенную в наркотик, люди добровольно отдают все… Если найдется способ сохранять наркотик более длительное время, они начнут его распространение в других колониях.

Слишком все просто у нее получалось, слишком по-человечески. Наверняка у гиссанцев существовали свои собственные, непонятные нам причины, побудившие их прибрать к рукам Барнуд. Сначала только Барнуд… А дальше? Каковы их планы? От того, сумею ли я это понять, зависело слишком многое.

Земные специалисты не сумели получить ни одного образца наркотика. Лишь здесь, на Барнуде, мне удалось связать воедино разрозненные факты, только сейчас я начал понимать, что «голубой гром» может начать свое страшное шествие по колониям Земли. И главная беда даже не в самом наркотике… Пресечь пути его распространения, выявить агентов, занимающихся контрабандой, — не такая уж сложная задача для нашего отдела… Опасность не в самом «громе», а в его производителях, в том, что гиссанцы могли попытаться освоить для производства «голубого грома» другие наши колонии… А это впрямую зависело от того, для чего им понадобилось снабжать человеческие существа наркотиком. Деньги? Я не верил, что им нужны наши деньги. Даже для того, чтобы покупать на них нас самих. Они могли сделать это сотнями других способов без такой сложной цепочки, отдельные звенья которой могли оказаться ненадежными.

Эти мысли мелькали на задворках моего сознания, так как, несмотря ни на что, основную его часть заполняла сама Лания. Хотя она, похоже, даже не догадывалась об этом.

Я впитывал каждый ее жест, каждую интонацию, каждое произнесенное слово, не смысл — смысл принадлежал задворкам. А то, как она говорила…

Вот она потянулась к хрустальному графинчику с вином, и тонкая женская рука, освещенная пламенем свечи, показалась мне гениальным произведением неведомого скульптора…

— Вы любили кого-нибудь, мисс Брове?

Я услышал эти слова как бы со стороны, и мне показалось, что это кто-то другой произнес их за меня. Она вздрогнула, и алое пятнышко вина расползлось по белоснежной поверхности скатерти.