"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10

Оно весьма недурственно, урожая пятьдесят шестого года…

— За ваше здоровье, Инари-сан! — провозгласил Баронет и, искоса глянув на зятя, пробормотал: — И за возвращение хотя бы остатка мозгов в голову этого влюбленного болвана!

Инари-сан, не подозревая, какую бурю чувств подняла в душе падкого на все новое и необыкновенное писателя-фантаста, вежливо кушала жареные бобовые пенки с листьями молодого бамбука и ухитрялась при этом поддерживать серьезный разговор с Баронетом. Авдей в разговор особо не вслушивался (если не считать того момента, когда он отметил странность имени господина Синдзена), он был занят куда более важным делом — любовался прекрасной японкой, при этом лихорадочно вспоминая читанного когда-то Басе, чтоб ввернуть цитату к слову и сразить даму интеллектом.

Хотя при одном взгляде на Инари Такобо становилось ясно, что одним Басе тут не отделаешься. Двадцатидвухлетняя Инари-сан выглядела как ожерелье из сортового жемчуга, интимно лежащее в темной глубине кипарисового ларца. Овал ее лица был безупречен и в то же время как-то пленительно мягок; высокие дуги бровей на светлом лбу, узкие темные глаза, аккуратно очерченный неярким контурным карандашом рот (одновременно такой чувственный и целомудренный!) напоминали о старинных портретах японских придворных дам. Однако одета Инари-сан была вполне по-европейски: приталенное, с длинными рукавами и глухим воротом платье из темно-синего бархата было явно сшито в дорогом парижском ателье. Платье оживлял воротник, кружево которого было выплетено из мельчайших жемчужин. Впрочем, волосы Инари-сан уложила в традиционную высокую прическу, приличную для взрослых, но незамужних японок. Косметики на лице почти не было, да и зачем косметика, если это лицо было безупречно… Изящество во всем, изящество, возведенное в культ и абсолютную степень, — это Инари Такобо.

«Боже ты мой! — отчаянно думал Авдей, и кусочек тигровой креветки не шел ему в горло. — Это не просто женщина. Это… Это воплощенная мечта о женщине, как о чем-то неземном и одновременно находящемся рядом с тобой. Такую женщину вожделеть преступно, но и не вожделеть — еще большее преступление!.. О, как она удивительна! Она может свести с ума простым жестом, вроде того, как промакивает губы салфеткой… — Тут в Авдее проснулся потенциальный, дремавший доселе живописец: — Если взять на тончайшую кисть крошечную каплю серебряной краски и легким взмахом провести по матовому стеклу почти незримую линию — в этой линии будет совершенство и законченность Инари…»

И тут Авдей совершенно неприлично громко, с натугой закашлялся, позволив всем влюбленным мыслям на время вылететь из головы.