"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10

Но я знала, как вогнать его в краску!

— Моей маме безумно нравятся мужчины, умеющие хорошо готовить.

Могу поклясться, этот сердцеед слегка покраснел. Поперхнулся корочкой, долго откашливался и наконец объявил:

— Завтрак окончен. Вам нужно дополнительное время для отдыха, макияжа?

— Никак нет, сэр! Разрешите приступить к своим прямым обязанностям? Баронет посерьезнел.

— Вика, не дури… Тебе сейчас предстоит поездка в больницу, а ты резвишься, как майский жук.

— Это чисто внешнее, — сказала я.

— Ладно. А я, пожалуй, попробую связаться кое с кем из наших московских коллег, повыяснять относительно странной организации «Лик Тьмы». Так ли уж этот лик темен?..

В такси, везущем меня в больницу имени Корнцанга, меня волновал только один вопрос: как это будет?

Наша встреча — двух влюбленных, но насильственно разлученных на долгое время душ… Фу, неужели я становлюсь такой пошло-сентиментальной?!

Но… Мы, наверно, сначала застынем, как изваяния, а потом кинемся друг другу в объятия, разбрызгивая по сторонам слезы упоительного счастья…

Ага. Ты точно застынешь, как изваяние, и будешь чувствовать себя полной кретинкой, влетевшей в палату в тот деликатный момент, когда сиделка меняет больному утку или обрабатывает пролежни. И человек, долгое время пролежавший в коме, знаешь ли, Вика, как-то не склонен к бурной двигательной активности. Этот фактор тоже придется учесть.

А самое главное: вспомнит ли он меня?

Ну да, он собирался ко мне приехать в тот злополучный день, не сработало мое заклинание. Но катастрофа, гематома мозга (кажется, это говорила Наташа?), кома могут лишить памяти кого угодно и без всяких магических заклинаний. И я робко скажу любимому: «Здравствуй, Авдей!» — а он вымученно-вежливо улыбнется и ответит: «Здравствуйте. Вы, собственно, кто будете?» При одной мысли об этом сразу хочется завыть!

— Приехали, — объявил шофер. — Вот она, ваша клиника.

Небольшое трехэтажное белое строение с колоннами у входа и крытой галереей на уровне второго этажа, окруженное цветущими яблонями и вишнями. На двух овальных клумбах пестрели поздние тюльпаны. Я вдохнула неуловимый сладковатый аромат цветов и направилась к стеклянной двери с табличкой «Приемный покой», готовясь увидеть мрачную старуху, на все мои запросы рычащую «Не приемный день! Тихий час! Посещение больных запрещено!»… Но судьба улыбнулась мне: мало того что приемный покой оказался отлично оборудованным по последней мебельной моде мини-офисом, там за тремя компьютерами сидели две субтильного вида медички в мини-халатиках. От нечего делать одна играла в третью версию «Quake», а другая смотрела картинки с диска Бориса Валеджо.

— Я тоже считаю, что у Валеджо все женщины бездушные, как резиновые куклы, — сказала я. — Добрый день.