"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10

Ведьма курит дамскую сигару с длиннющим мундштуком, пускает дым мне в лицо… Вот понимаю вроде бы, что сон, а все равно обидно и противно!

— Хорошо поешь, можешь даже в подземных переходах стоять с гармошкой: много денег накидают, — оцениваю я.

— Давай-давай, дерзи… А ведь и впрямь покатилась под откос твоя судьба, — насмешливо говорит Наташа и тут же меняет тон: — Говори, тварь, где вы спрятали свою Силу?! Эта Сила нам покоя не дает, но мы ее найдем и обезвредим!

— Не найти вам ничего, — не хуже Мальчиша-Кибальчиша гордо подымаю я голову. — И признаний никаких ты от меня не добьешься!

Она хватает валявшийся возле кресла армейский стэк и хлещет меня по лицу:

— Говори, тварь, как тебе удалось одолеть меня! Ты же не должна была победить! За мной стояли армии, сотни обученных черных спецназовцев, которые привели бы к вечному воцарению…

Наташа испуганно отбрасывает стэк и ладонью сама себе зажимает рот. Но я смеюсь:

— Кого, Огненного Змея? Он тебя же первую и сожжет в воспитательных целях, потому что никакая ты, Наташа, не ведьма.

— Нет! Я ведьма! А Огненный Змей будет рабом у той, которой я служу и которая дала мне великую колдовскую силу!

— Твоя сила — не колдовская, я поняла это, когда мы сражались… У тебя нет ничего своего, природного, даже простенький сглаз ты навести не сумеешь без помощи своих крутых господ! Ты — только носитель чужого…

Как странно: она избивает меня во сне, а я все равно чувствую боль.

— Кому ты подрядилась служить, Наташа? — шепчу я разбитыми в кровь губами. — То, что вы затеваете, противоречит всем уставам Ремесла ведьмы. Ведьма — это чистые руки, спокойное сердце, мудрая голова. Вы порочите ведьмовство!

— Что ты там бормочешь о нарушении кодексов, прав и свобод? — она наклоняется ко мне, в руках ее раскаленный паяльник. — Очень, очень скоро права и законы устанавливать будем мы. И ты поймешь, что ведьма — это распутство и жестокость! Если, правда, останешься в живых…

И она погружает раскаленное добела жало паяльника прямо мне в сердце.

— Тебе все равно не победить! — кричу я, уже понимая, что умерла от непереносимой боли…

…Уже осознала, что проснулась. Вся в холодном ноту. Села на постели, хватаясь за сердце. Боль. Она осталась! Может, у меня уже инфаркт, а я и не в курсе?

Я осматривала стены собственной спальни так, как будто видела их в первый раз. Что ж, если вам когда-нибудь приходилось во сне быть расстрелянным, повешенным, однажды укушенным, вы бы наверняка после пробуждения оглядывали родимую комнату таким же ошалело-затравленным взглядом. Так. Вроде все на месте. Шторы неплотно задернуты, и сквозь них виден день с ярко-синим небом и переплетением цветущих яблоневых ветвей на фоне этого неба. Все правильно.