Имперец. Книги 1-5

И даже сильнейшего мага, победившего на дуэли всех противников, можно убрать с доски множеством легких способов. Цианистый калий в чае ведь никто не отменял.

Так что поколениями род Долгоруковых ел сам себя, пока в кресло главы рода не сел Виталий Михайлович. Чтобы отдать сыну сплоченную семью, полную казну, сильные позиции на политической арене.

— Ну чего молчишь? Ты в курсе, что весть об этой детской драке дошла уже до государя? Нет? Так вот теперь в курсе.

Долгоруков-старший на миг прикрыл глаза, чувствуя накатывающее бешенство. Но это было лишь мгновение — Виталий Михайлович умел держать себя в руках.

— Ты его не контролируешь! Ты понимаешь, что это плохо сказывается не только на тебе? На всех нас!

— Я с этим разберусь, — спокойно проговорил Виталий Михайлович.

— Уж будь любезен, — недовольно скривил губы Меншиков. — Иначе разберусь я. И мои методы тебе точно не понравятся.

Долгоруков нехорошо прищурился.

— Ты мне угрожаешь, что ли, Павлуша?

Виталий Михайлович Долгоруков, конечно, имел меньше власти и влияния на российской политической арене. Но один на один мало кто с ним мог бы выстоять.

— Информирую, — поджал губы Павел Андреевич.

— Я тебя услышал, — холодным тоном ответил Долгоруков, поднимаясь на ноги. — Можешь не провожать.

Мужчина дошел до двери кабинета, положил руку на дверную ручку, и добавил:

— Еще раз вздумаешь со мной говорить в таком тоне — пеняй на себя.

Магия растеклась по кабинету, заставляя лампочки моргать, монитор рябить, а металлические предметы тихонько подрагивать в попытках оторваться от поверхностей, на которые они были положены или к которым они были прикручены.

— Не угрожаю. Просто информирую, — добавил Долгоруков и вышел.

По всем правилам хорошего тона, меня должны были положить мордой в пол, немного попинать для профилактики, запихнуть в каталажку и долго и нудно мариновать, периодически подсаживая разных соседей для душещипательной беседы.

Но я, видимо, слишком особенный оказался, потому что меня всего лишь спеленали блокираторами и почти что бережно и нежно доставили в какой-то СИЗО и, минуя переполненные камеры, сразу усадили в допросную, приковав к столу.

И вот я сидел, откинувшись на стуле, и дремал. Время тянулось, со мной явно не понимали, что делать. Или понимали, но не могли договориться меж собой. Окон не было, а мои биологические часы после лошадиной дозы транквилизатора дали сбой. Но если очухался я ближе к закату, а пока ностальгировал по девяностым, уже село солнце, то сейчас, наверное, около полуночи.

Я уже успел подумать, что в полночь все нормальные следаки спят, как дверь допросной распахнулась и вошел мужчина. Он был из того типа вертлявых людей, что отрабатывают чисто по протоколу, но для личной выгоды.