Имперец. Книги 1-5

Разве ж Николай виноват в том, что не все люди одинаково умные?

— Эй, милая! — окликнул Распутин девицу.

Ему казалось, что она невозможно похожа на Румянцеву — такая же горделивая жгучая брюнетка. Конечно, будь парень более трезв, он бы и не подумал, что у них есть что-то общее.

Но Николай Распутин трезвым не был уже давно. Его пьянил не только алкоголь, но и чувство собственного величия.

Девица в чисто символическом платье, нисколько не прикрывающем жопу, подошла и без разрешения уселась рядом с ним, закинув свою длиннющую ногу ему на колено.

— Привет, Анна, — усмехнулся парень.

— Анна? — чуть удивилась девушка, но быстро поняла, что клиент готов платить. — Я буду для тебя, кем захочешь, сладкий.

— Ты будешь Анной, — подтвердил Распутин, проводя рукой по длинной-длинной голой ноге.

В его идеальном мире все работало как часы: он мнет бабцу, Темников выполняет его ценное поручение, а утром Мирный, Ермаков и Меншиков ругаются в пух и прах.

Но был тут один неучтенный моментец…

В моем офисе только что прогремел взрыв.

Сказать, что я охренел — вообще ничего не сказать. Рука уже потянулась к телефонной трубке, чтобы звонить Серову или даже Нарышкину, требуя найти ту падаль, что совсем потеряла берега, как вдруг припаркованный у здания чуть-чуть за радиусом взрыва автомобиль сорвался с места.

И все это произошло почти что одновременно: взрыв, вихрь мыслей в моей голове, чужой резкий старт.

Рука, потянувшаяся к телефону, так и не взяла трубу, зато передернула коробку передач. Я утопил педаль газа в полу, и меня чуть вдавило в сиденье.

Случайно удирающая с места взрыва машина?

Ну да, как же! Вот сейчас догоню и извинюсь за все свои подозрения разом.

Черный автомобиль без номеров марки «Нижегородец», неплохо оттюнингованный и наглухо тонированный, несся по улицам спящей столицы, а мой «Руссо-Балт» — за ним. К черту разметку переходов и светофоры — мы летели по Москве, разрезая ночной город светом фар, нарушая тишину визгом шин.

«Нижегородец» удирал, удирал испуганно и отчаянно, это стало понятно уже на первом же перекрестке, когда тачка отчаянно вильнула влево-вправо, видимо, не до конца решив, куда же она все-таки бежит — в центр или в область?

В этом мире еще не было навигаторов в каждом телефоне, и улицы не утыканы камерами на каждом столбе. А потому противнику нужно было всего лишь оторваться на достаточное расстояние и затеряться во дворах или в потоке магистрали. Но ночью на основных артериях города можно посадить самолет, и если у тебя под капотом не что-то сопоставимое с моим «Руссо-Балтом», соревноваться со мной бессмысленно. На прямой моя тачка сделает любую или почти любую.

Я понимал это. А вот противник — нет.

«Нижегородец» торопился и подпрыгивал на лежачих полицейских.