Имперец. Книги 1-5

Время растягивалось, как тянучка, и сжималось, как пружина — вот они еще лежат в овраге, а вот уже Максиму накладывают жгут. Вот их грузят на носилки, а вот они уже трясутся в кузове с другими ранеными, которых спешно везут по проселочным буеракам в полевой госпиталь.

— Ты мне жизнь спас, — негромко произнес Ермаков, скосив глаза на Меншикова.

— Ты мне тоже, — усмехнулся тот в ответ.

— Мог бы бросить, — продолжил Алексей. — А потом сказать, что так и было.

Максим сверкнул глазами.

— Не мог. Я, может, и не твой лучший друг, но не сволочь.

— Спасибо, — Ермаков отвернулся.

— И тебе, — эхом ответил Меншиков.

Может ли слепой случай сделать из противников соратников? Изменить судьбы людей? А целой страны?

Мальчишки когда-нибудь вырастут, придут к власти, и что тогда будет — застарелая вражда или омытая кровью дружба?

Каждый сейчас думал об этом, но ни один не стал говорить этого вслух.

Надо отдать Николаю Распутину должное — ухаживать он умел. Осыпал Анну подарками, цветами, писал красивые текстовые сообщения и выводил в свет.

Впрочем, богатой ложе театра Анна предпочитала шумные бары, где Николай собирался с друзьяшками. Девушка легкомысленно хлопала ресницами, то льнула к Распутину, то равнодушно потягивала коктейль. Но что бы они ни делала, неизменным было одно — Анна не переставала слушать.

Слушала, слушала и каждый раз восхищалась тому, как этот паршивец вертит людьми и мнением любой группы.

— Слышали, Максим Меншиков в госпитале? — ахнула одна из постоянных куколок, украшавших этот стол.

Анна сразу четко определила, кто из сидящих имеет вес и значение, а кто — массовка или украшение стола. Так вот, говорившая была просто красивая картинка, которую на этом этапе своего взросления тискал один из молчаливых и несимпатичных бояричей.

— Говорят, его спас Ермаков, представляете? — продолжала трепать языком девчонка.

— Олеся, — тоном строгого настоятеля храма проговорил Николай. — Ну что за глупые сплетни? Мы все тут взрослые, серьезные люди. И все понимаем, что Ермаков ни при каких условиях не мог бы спасти Максима.

— А вот пристрелить — мог бы, — хохотнул другой боярич.

— Ростислав! — строго одернула говорившего его спутница.

— Ну а что? — ухмыльнулся тот, после чего кивнул на Распутина-младшего. — Вон, посмотри на Никки. Он наверняка что-то знает. Знает и молчит!

— Знаю, — легко согласился Распутин.

— Расскажи, расскажи нам! — тут же загомонили остальные присутствующие.

— Правда, что Ермаков подстрелил Меншикова?

— Теперь будет война родов?

— Друзья, — оборвал словесный поток Распутин. — Вы задаете очень важные и очень серьезные вопросы. К сожалению, я не могу сказать вам то, что думаю сам. Это некорректно обсуждать за спиной у Максима.