Имперец. Книги 1-5

Память выдернула откуда-то из самой позабытой глубины блеклое-блеклое воспоминание прошлого детства.

Мы сбежали из лагеря посмотреть закат. Мальчишки, впервые увидевшие море, не могли на него налюбоваться. Кроваво-алый диск соскальзывал в бесконечную морскую гладь, мы стояли на краю скалистого обрыва, на самом краешке выжженной летним солнцем земли. Оранжевое небо было такое чистое, словно его отлили из стекла.

Ветер, как прикосновение пьянящей свободы, прикосновение чистой силы, как обещание лучшей взрослой жизни. Я стоял на обрыве и думал, что передо мной открыты все дороги и весь этот бесконечный мир будет принадлежать мне.

Тогда, будучи ребенком, я не думал, что моей стихией станет война. Это был миг такой прекрасной детской наивности, чистой веры в лучшее будущее.

Дул свободный ветер, и я дышал полной грудью.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Усталость обрушилась в одно мгновение, вырвав меня из воспоминания. Я замедлился и сделал еще несколько шагов по инерции.

Поймал восхищенный взгляд Ивана, напуганный — Василисы и усмешку Разумовского, впрочем, не доходящую до глаз.

По ходу моего бега на пару метров в высоту в воздухе висели мириады песчинок. Висели, не двигаясь, словно попали в густую, прозрачную смолу. Блестели в свете новеньких желтых фонарей. Каждая — словно бесценное воспоминание, хранящееся в моей уставшей памяти.

Я прикрыл глаза, и песок осыпался на беговую дорожку.

— Поздравляю, Мирный, — негромко произнес Дмитрий Евгеньевич. — Ты с первого раза открыл стихию Воздуха.

Глава рода Ермаковых редко приезжал в Москву. Он не был большим фанатом мегаполиса, столичных интриг и расшаркиваний с прочими аристократами, которых тут можно было встретить на каждом шагу.

Но время от времени Дмитрий Алексеевич Романов изъявлял желание пообщаться с университетским другом. Так что Михаилу Олеговичу Ермакову приходилось вылезать из свой сибирской берлоги, отряхивать пыль с личного воздушного флота и, забив грузовой отсек ништяками, ярко характеризующими сибирское радушие, лететь в Москву.

— А ты, я смотрю, над интерьером поработал, — проговорил мужчина, осматривая помещение бара, купленного во время очередной такой поездки к Его Величеству.

Приобретено заведение было случайно, практически нечаянно, в чем Михаил Ермаков на следующее утро ужасно бы раскаивался, если бы не ужасная головная боль.

— Сделал ближе к народу, — ответил Алексей.

— Это хорошо, — покивал мужчина, — это правильно.

Сегодня заведение было закрыто под частный заказ, так что обслуживающий персонал был готов исполнить любое пожелание владельцев, только свистни.

Но владельцев интересовало лишь вкусно покушать и побеседовать о том. О сем. Об этом.