Имперец. Книги 1-5

Как и положено хорошо воспитанному человеку, я не стал раскрывать тайну сговора с политическим оппонентом и перевел тему:

— Так ты согласен или мне звонить Тугарину?

— Даже не думай! Я уже иду, — ответил Новиков и нажал отбой.

А когда мы с ним встретились, парень уже не был так весело и позитивно настроен.

— Я все узнал, — с мрачным видом заявил Новиков. — Этот Дантес — бретер и любитель поволочиться за дамами. И его излюбленное оружие — револьверы.

— А ты вроде бы говорил, что в университете только пробники дуэли, — удивился я.

— Все так, — кивнул Иван.

— Я, может, чего не понимаю, но как может быть пробник дуэли на огнестреле?

— Может быть, — усмехнулся парень. — Оружие заряжают артефактными пулями. Попадая в конечность, они вызывают временный паралич.

— Ходить оппонент будет, а вот держать в себе кишечник — нет, — усмехнулся Иван.

— Спячка по типу анабиоза на пару дней обеспечена.

— Как интересно. Но это же, наверное, ужасно дорого — заряжать детские пистолетики артефактами?

— И да, и нет, — пожал плечами Иван. — Расход на самом деле невелик. Любителей пострелять на дуэлях раз-два и обчелся. Неблагородные предпочитают кулачные бои для выяснения отношений, а благородные понимают, что если им попадут в туловище, то даже контрольный в голову оппоненту не затмит испачканных портков.

Парень вздохнул, но спохватился.

— Я в тебя верю, ты не подумай. Просто Дантес такая падлюка. Вся семейка шулеры, дуэлянты и дамские угодники. Так что вариантов с выбором оружия просто нет.

Тут до меня дошел смысл сказанного, и я расхохотался:

— Не я его вызвал. Он меня!

— Серьезно? — округлил глаза Новиков.

— Ну так это же в корне меняет дело! Выбирай клинки и…

— Ну не-е-ет! — протянул я. — Теперь я точно обязан пострелять по гаденышу.

— Зачем? — ужаснулся Иван. — Он же этим на жизнь промышляет, а ты?

А я владел стрельбой, еще когда вас всех в проектах зачатия не было.

— Это сложно объяснить.

— Ну ты попробуй. Я все-таки не просто твой сосед по комнате, но еще и друг.

Друг, хм… Я попытался вспомнить, были ли у меня в той жизни друзья или только товарищи по оружию. Или мои товарищи по оружию и были моими друзьями?

— Этот убогий пытался приударить за Василисой, — проговорил я.

— Это, конечно, аргумент подравнять ему лицо, — не стал спорить Новиков. — Но, может, все-таки выберешь более верный способ?

Я честно не знал, как подобрать слова, чтобы фраза «Хочется хоть тут отомстить за Пушкина — наше все» не выглядела как признание в душевных болезнях.

— Просто так надо. Поверь мне, — произнес, наконец, я, после длительного молчания.

— Ладно, — нехотя согласился Новиков. — Но я тебя предупреждал.

К тому моменту, как мы дошли до полигона, там уже собрались зрители.