Антон Волков. Книги 1-4

Да еще не оставляли мрачные мысли, от которых пробирал озноб, — а ну как девчонка хозяйки пришла не туда, или попала совсем не к тем людям? Мало ли что могло произойти на явке подпольщиков, пока Сушков сидел в камере смертников? Хотелось бы, конечно, верить в лучшее, но кто может точно знать заранее, как все повернется? Страшно оставлять приютивших тебя людей одних в ожидании возможной беды, однако самое правильное, что он сейчас может сделать — уйти в лес, чтобы не подвергать их еще большей опасности, поскольку защитить он все равно не способен.

Мальчик показал ему кучу валежника, под которой оказалось подобие сухой берлоги, закрытой почти со всех сторон сучьями. Наломав еловых лап, они застелили ими берлогу, и Семен залез в нее. Колька завалил его сверху хворостом и ушел, пообещав обязательно наведаться завтра и принести хлеба."

"Съежившись на еловых лапах и спрятав лицо в поднятый воротник пальто, пограничник долго не мог успокоиться — идти ли завтра обратно в деревню, если прибежит Колька и скажет, что объявился Андрей? Как говорить с ним, если тот и правда придет? Казавшееся раньше таким простым — только попади на явку, — теперь предстало в совершенно ином свете, тревожило, да что тревожило, просто пугало, заставляя сжиматься от страха сердце. Наверное, надо было как следует все заранее несколько раз продумать, прежде чем сразу же поддаваться на показавшееся самым легким выходом предложение хозяйки отправить в город дочку. Поторопился ты, Семен, ох, поторопился!

А если иначе нельзя, если бездарно теряешь время, когда там, далеко за линией фронта, командует людьми изменник, если необходимо передать полученные сведения нашим как можно скорее?

Сушков не мог лгать — зачем ему обманывать такого же смертника, стоя на краю могилы? Зачем давать адрес проваленной явки, заранее обрекая нa забвение доверенную товарищу по камере информацию, добытую у немцев практический ценой собственной жизни? На ее уничтожение и исчезновение, если она попадет в руки врага? А старого хромого переводчика потом казнили во дворе тюрьмы. Что он хотел крикнуть, но не смог? Наверное, все его помыслы были об оставшемся в камере Семене Слободе…

* * *Колька пришел, когда солнце стояло уже высоко над деревьями. Отвалив хворост, он помог выбраться из берлоги замерзшему Семену, сунул ему в руки краюху хлеба, луковицу и вареную картофелину и просто сообщил:

— Пришел.

— Кто? — поперхнулся Слобода, успевший откусить от краюхи.

Он прекрасно понимал, о ком идет речь, но хотел выиграть у самого себя лишние минуты, чтобы собраться с мыслями. И вдруг мальчик не о том?

— Мужик из города, — удивленно ответил Колька.