Антон Волков. Книги 1-4

Полно, он ли это? Уж не помутился ли разум от войны, боев, плена, побегов, казней, карцеров, допросов и страшных ночей, проведенных в камере блока смертников? Вдруг давно уже нет в живых Семена Слободы, а он действительно летчик Грачевой, в своем больном воображении считающий себя другим человеком и не желающий понимать того, как ужасно болен? Неужели?..

Семен дико завыл и откинулся назад, обхватив ладонями пылающую голову — что происходит, что?! Почему он не узнает себя, почему так дико ломит в висках и бешено крутится перед глазами сырой лес, почему сжимают горло спазмы, не давая дышать, и так звенит, звенит в ушах, словно рядом бьют огромным молотом в стальную грудь наковальни, забыв бросить на нее раскаленную заготовку, и эти холостые, тяжкие удары дробят тебе череп, вызывая внезапную слепоту…

Когда он пришел в себя, солнце стояло высоко над деревьями, равнодушно освещая родничок и лежащего рядом с ним грязного человека в рваной одежде. Тупо болело в затылке, пересохло во рту, но, поднявшись, Слобода не припал губами к воде — боялся вновь увидеть себя и испытать ужас, проваливаясь в темноту беспамятства. Отчего это с ним — от голода, истощения, от войны и всех тягот сразу?

Зачерпнув рукой из родничка, он плеснул себе в лицо ледяной воды. Стало легче, мысли немного прояснились, беспамятство, как ни странно, принесло некоторое облегчение. В желудке ощущалась тянущая пустота, но в глазах уже не двоилось и лес стоял на месте, перестав крутиться. Надо идти дальше, идти и идти.

Пошатываясь он сделал первый шаг, прислушиваясь к себе и страшась снова упасть, но за первым шагом сделал второй, третий, уходя в неизвестность, в незнакомый лес. Потом шагать стало вновь привычнее, и он начал отыскивать приметы, чтобы не заблукать, не свернуть опять к оставшейся позади реке: до темноты надо выйти к жилью — иначе не сдюжит.

Попробовать залезть на дерево и осмотреться? Нет, не хватит сил — сорвешься и загремишь вниз, не поднимешься больше, не сделаешь ни шагу. Да и подходящих деревьев не видно — сосны вокруг толстые, нижние сучья высоко, не допрыгнуть, не дотянуться ослабевшими руками, а о том, чтобы обхватить ногами ствол и карабкаться по нему наверх, не стоит и думать. Есть ли здесь партизаны? Вряд ли — не так далеко станция и железная дорога, если и бывают они здесь, только по своим делам и небольшими группами, а вероятность случайной встречи настолько мала, что уповать на нее совершенно бессмысленно.