Антон Волков. Книги 1-4

Вроде непохоже, что за «ватником» тащится хвост, и это просто отлично! Так что, господин поручик, — кончим связного здесь или поведем во двор? Пожалуй, под лестницей такой заманчиво темный уголок, тихий, куда редко заглядывают, судя по скопившемуся там давнему мусору — может, прямо там и…

Он успел отскочить в сторону, когда мужчина в ватнике подошел к дверям подъезда — сразу оказаться с ним лицом к лицу было выше сил. Ухватив вошедшего за рукав, Ромин потянул его к темному закутку под лестницей.

— Все нормально? — облизнув языком внезапно пересохшие губы, спросил он. — Принесли?

— Да, — связной протянул ему туго свернутый листок. — Деньги привезли?

— Конечно, — беря левой рукой сообщение и опуская его в карман, ответил Ромин. Правую он сунул за отворот шинели на груди и, мгновенно выхватив пистолет, ткнул стволом в ватник стоявшего перед ним человека.

Выстрел прозвучал глухо, как негромкий хлопок в ладоши.

Лицо связного сразу приобрело удивленное выражение, и он начал медленно оседать на пол, полуоткрыв рот с побледневшими дрожащими губами. Ромин толкнул его глубже под лестницу, придержал тело, чтобы оно упало без стука. Сдвинув ногой ближе к стене серые валенки с галошами из автомобильных покрышек, он на секунду задержался, настороженно прислушиваясь, а потом распахнул дверь, ведущую во двор, и выскочил туда.

Осклизаясь на обледенелой тропке, петлявшей между черными от печной золы сугробами, сараями, тухлыми помойками, шустро побежал к забору. Вот он. Забыв про засунутые в карманы рукавицы, голыми руками, срывая от торопливости ногти, раздвигал доски, протискиваясь в лаз…

Выходя из второго двора, он едва заставил себя сдержать шаг — не стоило привлекать внимания прохожих. Опомнившись, натянул варежки и, стараясь подавить внезапно возникшую нервную дрожь, пошел по тротуару к вокзалу. Одно дело сделано…

Скопин сидел на полке в служебном купе — безучастно сгорбившийся, какой-то изжеванный, с потухшими мутными глазами, он не понравился Ромину еще больше, заставив злорадно подумать о том моменте, когда и этому усатому идиоту можно будет всадить пулю в сердце. Недолго ждать, совсем недолго.

— Пришел? — напарник повернул к Ромину покрытое потом лицо. И не понять сразу о чем он спрашивает: о встрече со связным или о самом Ромине?

— Пришел, — буркнул бывший поручик, заваливаясь сзади него на полку. Охватило раздражение — неужели дурак не видит, что человек устал, хочет хотя бы немного отдохнуть, и надо встать, дать ему такую возможность. Так нет, расселся, как истукан.

— Все нормально, — как можно миролюбивее сказал Ромин. Зачем настораживать Скопина раньше времени?

— А я чегой-то приболел, — наконец поднимаясь, сообщил напарник. — Трясет лихоманка и грудь заложило, спасу нет.