Антон Волков. Книги 1-4

И как это раньше не пришло ему в голову? Молодец Волков, дал толчок мысли, ухватил их за хвост, а теперь надо вытянуть из норы притаившихся гадов, только осторожненько, но не медлить и не наломать дров, чтобы не спугнуть раньше времени, не дать им уйти, затаиться и снова начать выстукивать в эфир свои позывные: похоже, они пока чувствуют себя в полной безопасности, и не надо их разубеждать."

"Номера поездов известны, следовательно, не составит труда установить всех, кто входит в поездные бригады. Потом уже дело техники: тщательно проверить каждого, понаблюдать, проехаться вместе с ними по маршруту, хотя бы в качестве пассажира.

Впрочем, сейчас надо дальше слушать эфир. Передача немецкой агентурной станции записана и пойдет дешифровщикам — содержание ее сегодня же станет известно. Пока служба радиоперехвата продолжает слушать, стоит подумать над мероприятиями по скорейшему выявлению и задержанию немецких агентов, набросать план в блокноте, чтобы по возвращении быть готовым к немедленному разговору с генералом Ермаковым.

Глава 7

Ночью Бергера подняли с постели грохот близких бомбовых разрывов и истеричный лай зениток, судорожно выплевывавших в небо снаряд за снарядом. Тревожные сполохи света метались по стенам, проникая даже сквозь плотные шторы, закрывавшие окна.

«Что за дьявольщина, — недовольно подумал оберфюрер, нащупывая босыми ногами теплые домашние туфли, — нигде нет покоя от воздушных налетов».

Надев туфли и накинув длинный халат, он подошел к окну и отдернул штору — бомбили станцию, расположенную в стороне от городка. В темном небе метались длинные лучи прожектора, пытаясь нащупать на высоте самолеты противника, идущие со смертоносным грузом бомб, а над железнодорожными путями и строениями уже поднималось багровое зарево бушующего пожара.

«Горючее, — понял Бергер. — Они попали в застрявший на станции эшелон с горючим».

Теперь русским летчикам-бомбардировщикам сверху все видно как на ладони, и можно бомбить, не сбрасывая осветительных ракет. Какая дурость! Сначала пути взрывают партизаны, вынуждая вести ремонт на перегоне, а потом на забитую эшелонами станцию налетают русские самолеты, и нет возможности убрать составы из-под бомб.

Несколько минут он стоял у окна, словно в забытьи глядя на яркое пламя и комкая в бессильной ярости край шторы — надо же такому приключиться именно в период его пребывания здесь? Впрочем, зачем терзать себя ненужными упреками, все равно он не в силах ничего изменить — война есть война, да и кто спросит с него за железнодорожные перевозки и обеспечение должной воздушной обороны узловой станции? Это не его заботы.