Антон Волков. Книги 1-4

В небе вдруг появился клуб дыма, потом взметнулось высокое пламя, костром поднявшись над вагоном с прессованным сеном, и почти тут же от вокзального здания взлетели вверх две красные сигнальные ракеты…

* * *Когда на путях неожиданно хлопнул пистолетный выстрел, штурмбаннфюрер Шель как раз начал допрашивать задержанного солдатами раненого русского офицера. В том, что это именно офицер, у Гельмута не было сомнений — галифе комсостава Красной Армии, коверкотовая гимнастерка, споротые петлицы, стрижка и… руки! У рядового не может быть таких рук, с тонкими чуткими пальцами, какие бывают у музыкантов или хирургов.

А если действительно пленный — военный врач? Почему нет? У него интеллигентное лицо, и повязки на ранах наложены весьма умело. Не исключено, что он сам себя и перебинтовал.

— Вы врач? — приказав усадить пленного на стул и садясь напротив, спросил Шель. Допрос он вел в вокзальном здании. Время дорого, очень дорого!

Пленный молчал, опустив голову.

— По-прежнему неразговорчивы? Ничего, у нас есть средства для развязывания языков. Не стоит доводить до крайностей, поверьте. Отвечайте на вопросы, и я гарантирую вам жизнь.

— Какую? — разлепил спекшиеся губы Сорокин.

— В лагере, — быстро ответил Гельмут.

Пленный заговорил, а это уже пусть маленький, но успех, и его надо всячески развивать. Нельзя же серьезно рассчитывать на получение нужных сведений от ребенка-заморыша, а раненый не выдержит и десяти минут интенсивного допроса — слишком ослаблен ранами и потерей крови и к тому же наверняка голоден.

— В лагере для военнопленных, — уточнил эсэсовец. — Не бог весть, но все-таки жизнь! Вы, наверное, голодны? Так?

Пленный молчал, полуприкрыв глаза. Веки его вздрагивали, лицо напряглось, словно он к чему-то прислушивался.

— Подумайте, — предложил Шель, — я могу вам дать три минуты. Не больше, у меня очень мало времени. Когда они истекут, будем говорить по-другому.

Отойдя в сторону, он поглядел на девочку, сидевшую на полу. Действительно, заморыш — чумазый, худой, с лихорадочно блестящими голодными глазами. Какие же жесткие сердца у этих людей, если они способны таскать за собой по дремучим лесам ребенка, подвергая его смертельной опасности! Варвары, звери!

И в этот момент где-то на путях хлопнул пистолетный выстрел. Гельмут насторожился — кто может там стрелять? Охрана вооружена карабинами, у солдат приданной роты есть автоматы, а пистолеты только у офицеров, но они не бродят по путям. Неужели?..