Антон Волков. Книги 1-4

— Чего уж, — задумался участковый. — Сашка Тур, пожалуй, самый надежный. Это рыжий, — пояснил он. — Точно пойдет куда надо и не подведет. А остальные… Ивась разве что? Про Гната не знаю. Под немцем оставаться не захотел, но и ты пойми, капитан, советская власть у нас два года была, а до того люди под панами жили, разные промежду местных попадались. И банды в лесах водилися, и постреливали, бывало, ночами.

— Спишь-то, наверное, вполглаза? — улыбнулся Антон.

— Точно, — облегченно засмеялся Кулик, — угадал. Как в воду глядел!

— Девочку как зовут? Настя? Хорошее имя… Только вот, друг Алексей, ребенка нам придется пристроить к добрым людям. Не место ей в лесу, да еще среди мужиков. И дело наше тоже весьма непростое. Нельзя ее жизнью рисковать попусту, ей жить долго надо. Ну, о нашей беседе пока помолчи, я сам к людям пригляжусь, потом и переговорим с ними. Пошли к костру. У вас пожевать есть? А то уже брюхо подвело.

— Найдем, — отряхивая галифе, ответил Алексей. — Картошка спеклась небось, а вот хлеба и соли…

Когда они подошли к костру, там все уже освоились с Костей, даже девочка перестала его дичиться. Гнат выкатил прутиком из горячей золы картофелины, перебрасывая одну с ладони на ладонь, остудил ее и, очистив, заботливо сунул в ладошки ребенку, неумело погладив ее по головке большой рукой."

"— Ешь, — он вздохнул и хитро покосился на усевшегося рядом с ним Волкова. — Слышь, капитан, маршалы-то еще до войны говорили, будто малой кровью да на чужой земле воевать будем. А я вон скоро всю Расею своими двумя промеряю… То-то, чужой землицы нам не надоть, но и своей врагу не отдадим. Га?

— Ничего, будем и обратно мерять, — взяв картофелину, спокойно ответил Антон.

— Я вчера, когда на поле картошку нарыл, — начал Сашка, — видел двух женщин. Они болтали, что немцы сообщили про взятие Минска. Не знаете, правда или брешут?

— Не знаю, — стараясь не дрогнуть ни одним мускулом, ответил разведчик. Он подумал, что если даже и удастся выполнить задание, то добраться до своих или сообщить о его выполнении будет теперь ох как непросто.

— Судьба, — вздохнул Ивась. — Не подрались бы мы с Гнатом, не забрал бы нас участковый, так и легли бы вместе с сельчанами. А у меня кабанчик к осени потянул бы прилично весом, хорошую цену мог бы взять…

— Темнота, — оборвал его Тур. — Судьбы мира и социализма решаются, а ты — «кабанчик»!

— Саша у нас культурой заведовал, — похвастался Кулик.

— Какая там культура, — смутился рыжий Сашка, — только все вокруг и знали: «мое да мое».

— А ты желаешь, чтобы все твое стало? — недобро прищурился Гнат.

— Не мое, а наше! — отмахнулся Сашка.

— Ага, — кивнул Цыбух, — своя судьба мне дороже, если ты знать хочешь. Я вишь, в чем топаю? — он поднял ногу, показывая оторвавшуюся подошву сапога.