Амалия. Книги 12-21

Он думал, что неуязвим, что никто никогда не вступается за мертвых… Но он ошибся!

Амалия пристально посмотрела на девушку. Во время рассказа Эдит ее мучила одна мысль: правду ли говорит ей англичанка или лжет? Потому что баронесса не исключала того, что милая мисс Лоуренс могла являться агентом англичан и была послана в санаторий опять-таки с заданием добыть то самое письмо. Отсюда и манипуляции с термометром, и бутылочки с кровью в глубине ящика.

«Пока, – размышляла Амалия, – повествование выглядит очень убедительно… как и должно быть в легенде профессионального агента. Но слова девушки всегда можно проверить. Умершая подруга, ее муж, хозяин гостиницы, врач в Ментоне, который подругу лечил… слишком много названо лиц для подтверждения одной лжи».

– Как звали вашу подругу? Я имею в виду ее девичью фамилию?

– Адамс. Аннабелл Адамс.

– Пюи… Пюигренье. У французов такие сложные фамилии…

Так-так, стало быть, мы имеем дело со знаменитым Пюигренье… Нет, вряд ли рассказанное девушкой – легенда.

– И последний вопрос, – промолвила Амалия, откидываясь на спинку стула. – Ментона вовсе не по соседству с Ниццей, а доктор Гийоме не слишком жалует своего знаменитого коллегу, хоть и признает его заслуги. Почему вы решили, что убийцу вашей подруги надо искать именно здесь, в нашем санатории?

Эдит обескураженно поглядела на нее. Как просто эта красивая дама произнесла слово «убийца»… А ведь маленькая англичанка ожидала совсем другого – неприкрытых насмешек над собой, заявления, что у нее просто разыгралась фантазия. Вроде того, что ей довелось услышать от своего жениха… особенно когда она объявила ему, что никакой свадьбы не будет. О, тогда Эдит вообще узнала о себе много чего интересного!

– Имя… – прошептала она, – то имя, которым он назвался… Оно и привело меня сюда.

– И что же за имя? – спросила Амалия.

– Матьё Гийоме, – прозвучал тихий ответ.

Пиковый валет с задорным прищуром смотрел на Амалию со своей карты, лежащей на столе. И только сейчас молодая женщина сообразила, что он чем-то неуловимо напоминает ей шевалье де Вермона.

– Вы понимаете, – горячо продолжала Эдит, – Матьё – имя Мэтью Уилмингтона, только на французский лад… а Гийоме – фамилия доктора Пьера Гийоме. Тот, кто выбирал себе имя, наверняка знал их обоих. Значит, он бывал здесь, в санатории.

– Не обязательно, – возразила Амалия, которая привыкла скептически относиться ко всем выводам, от кого бы они ни исходили. – Фамилию Гийоме убийца мог встретить в газете, потому что наш доктор – не последний человек в своем деле, а Матьё, к примеру, – настоящее имя того господина.

– И поэтому я сначала приехала в Ниццу, – проговорила она, – осмотреться на месте. Мне стыдно признаться, но я подозревала и доктора тоже.