Амалия. Книги 12-21

Через минуту гости Верховских услышали сдавленный крик, а еще через мгновение Павел Петрович, как ошпаренный, вылетел из малой гостиной и помчался вниз по лестнице, крича на ходу:

— Венедикт Людовикович, вы еще не ушли?

Он догнал доктора уже у парадной двери и ухватил его за рукав.

— Боже мой, вы должны пойти туда! Вы должны помочь им!

— Кому? — остолбенел пораженный де Молине.

— Моему сыну, — простонал бедный Павел Петрович, — и… и… — Он пытался выговорить, но не смог. — Пожалуйста! Вы не можете мне отказать!

— Да что случилось, черт подери? — разозлился доктор.

Павел Петрович оглянулся, и паника заплескалась в его взоре. Наконец он выдохнул:

— Беренделли: хиромант… Кажется, он убит.

— Что происходит? — недовольно спросила графиня Толстая у барона Корфа.

По лестницам сновали люди, звенели чьи-то сердитые и изумленные голоса. В дверь сунулась Глаша с искаженным от страха лицом. Анна Владимировна подозвала ее к себе, выслушала сбивчивый доклад и, тихо ахнув, поспешила к выходу.

— Поразительный дом, — пробормотала прекрасная Элен, поводя своими ослепительными плечами.

— Александр, мы уже уходим? — подала голос Варенька.

Но барон оставил ее вопрос без внимания. Его интересовало, куда запропастилась Амалия? Не слушая больше, что говорит невеста, Александр стремительным шагом вышел из гостиной и в коридоре столкнулся с одной из служанок.

— Что такое? В чем дело? — металлическим, хорошо поставленным офицерским голосом рявкнул он.

— Ой, не знаю, барин! — взвигнула та, но глаза у нее были круглые от страха.

Оттолкнув девушку, Александр бросился в малую гостиную, куда стекался народ.

Войдя в комнату, он сразу же увидел на ковре завалившегося в обмороке лохматого недоросля. Очки все-таки сумели покинуть переносицу Митеньки и лежали на ковре рядом. Амалия наклонилась и подобрала их. Возле потерявшего сознание юноши суетились мать и доктор. Павел Петрович с отчаянным видом стоял возле дивана и ломал руки.

Александр подошел ближе. Разумеется, весь тарарам возник вовсе не из-за непутевого юноши, так некстати потерявшего сознание, — истинной причиной являлся распростертый на диване Беренделли. Глаза маэстро были широко раскрыты, из уголков рта стекали слюна и кровь. Из груди маэстро торчал кинжал с фигурной рукоятью — возможно, один из тех, что украшали стены комнаты. Александр быстро оглядел их и натренированным взглядом сразу же отметил пустые ножны в простенке между окнами. Американский кузен Амалии, стоя напротив, тоже рассматривал их.

— Прошу ничего здесь не трогать, — повернулась Амалия к Павлу Петровичу.

Тот, судя по всему, даже не понял, о чем его просили, но все равно механически кивнул головой.