Амалия. Книги 12-21

Пока, однако, скандал хоть и намечался, но вовсе не в ту сторону. Проклятый чемодан на поверку не содержал в себе ничего, кроме дрянных книжек и еще более дрянных кальсон, пошитых, судя по длине штанин, на форменную коломенскую версту. Отсюда сами собой напрашивались три вывода: первый – что Дмитрию спьяну померещилось невесть что, второй – что Марья Никитишна давно выжила из ума (обстоятельство, о котором Максим Алексеевич давно догадывался), и третий – что сам он осел, каких свет не видел. В формулярном списке его грозно замаячило дело о превышении должностных полномочий, а в янтарном взоре Амалии он прочел желание довести дело до логического завершения и полного жизненного краха следователя Чечевицына. Максим Алексеич с омерзением покосился на чемодан, затолкал в него обратно книжки, застегнул ремни и засунул его на место.

– Желаете осмотреть еще что-нибудь? – осведомилась Амалия.

Чечевицын не желал. Очень вежливо, хоть левая щека следователя и подергивалась от нервного тика, он попросил прощения у госпожи баронессы за то, что посмел ее побеспокоить. До него дошли сведения, которые он счел своим долгом проверить… Максим Алексеич шаркнул ножкой и возненавидел сам себя. Понятые ухмылялись, на роже урядника цвело торжество. Казимир сиял, как фальшивая монета.

Тут вмешался Степан Александрович и довольно сухо попросил у хозяйки позволения отвести гостя к выходу. Разумеется, Амалия Константиновна не имела ничего против.

Все потянулись обратно в комнаты. Урядник стал заканчивать протокол по поводу мужичков, занимающихся незаконной порубкой. Казимир, улучив минутку, подошел к племяннице и с чувством пожал ей руку:

– Племянница, я сражен! Признаться, когда я завидел вновь суровую физиономию следователя, у меня душа ушла в пятки. Но ты здорово все придумала, с чемоданом-то!

– Нет, – ответила Амалия коротко, сверкнув глазами, – не я.

– А кто же? – растерянно моргнул Казимир.

– Похоже, что Антоша, – вздохнула молодая женщина. – Он нас и спас. Интересно только, куда мальчишка запропастился?

Рыжая белка качнула ветку, прыгнула на другое дерево и молнией скользнула вниз по стволу. Завязший в трясине Антоша проводил ее тоскующим взглядом, как будто она могла ему помочь.

Почему, ну почему он так попался?

Первые несколько минут он барахтался, как мог, отчего становилось только хуже – уходил в трясину все глубже и глубже. Тина теперь была уже на уровне его шеи.

– Помогите! – крикнул юноша.

Ни звука в ответ. Только дятел: тук-тук-тук. Птицы: фью! фить! фью! И трясина, которая тихо булькает, готовая окончательно поглотить его.

С трудом вытянув одну руку, он уцепился за ближайшую кочку. Та шумно вздохнула, как живое существо, и нырнула вниз.