Амалия. Книги 12-21

Нередин совершенно постороннее лицо!

– Ну, если Эстергази счел Нередина вашим человеком…

– Это не так, – возразила Амалия.

– Тогда получается, что вчерашнее покушение и сегодняшнее – звенья одной цепи, – буркнул Рудольф. – И я не знаю, верите вы мне или нет, но мне это совершенно не по душе.

– Значит, в воду меня столкнул Альберт Хофнер? – спросила Амалия.

Граф фон Лихтенштейн с недоумением воззрился на нее.

– Вряд ли такое возможно. Он повез тело брата обратно на виллу, а та находится в совершенно другой стороне.

– А не мог Альберт обмануть вас и вернуться сюда каким-то кружным путем?

Рудольф покачал головой:

– По правде говоря, Хофнер был не в том состоянии, чтобы предпринимать что-либо. Они с братцем были неразлейвода.

– Хорошо, Альберт не мог этого сделать, – сдалась Амалия. – А блондин?

– Который бродит возле санатория. Он ведь человек Эстергази?

– У Эстергази больше не осталось здесь людей, кроме Альберта Хофнера, а тот рыжий, – проворчал Рудольф. – Честное слово, я не знаю, о ком вы говорите.

– Допустим, просто здесь был какой-то гуляющий. Но кто же тогда… – Она вдруг нахмурилась. – Ах, щучья холера! Я совсем забыла о другом деле!

– О безутешном вдовце? – Рудольф аж подскочил на месте. – Думаете, мерзавец и впрямь находится в санатории?

– До сих пор была не уверена, но если это так… Получается, я каким-то образом выдала себя, и негодяй понял, что я его ищу. И решил от меня избавиться.

– Я говорил с фройляйн Емельяновой, и она почти уверена, что вас толкнул какой-то мужчина. Но все произошло так быстро, что она не успела ничего толком заметить. Кроме того, сильно испугалась и сразу же побежала звать на помощь. Конечно, это было самое разумное, что она могла сделать.

– А когда вы были на берегу, вы никого не видели? – спросила Амалия.

Рудольф покачал головой:

– Я бы непременно запомнил. Хотя лучше всего, дорогая кузина, я запомнил кулак бравого офицера, который въехал мне в физиономию, когда я отказался лезть в воду. Вы не поверите, но Уилмингтон с трудом оттащил его от меня. Кажется, шевалье и впрямь к вам неравнодушен.

– Вы очень догадливы, кузен. – Амалия улыбнулась.

– Любовь… – вздохнул Рудольф. – Черт возьми, дорогая кузина, я ведь тоже кое-что знаю о ней, хотя некоторые циники и говорят, что она – всего лишь обмен двумя фантазиями.

– И кто же так сказал? – поинтересовалась Амалия. – Кажется, я где-то читала, но автора не помню.

– Шамфор, – пояснил Рудольф. – Ларошфуко, на мой вкус, все-таки простоват, у него сплошные сравнения: любовь похожа на это, тщеславие подобно тому, и так далее, до бесконечности.