Амалия. Книги 12-21

У ворот путь им преградил привратник, подозрительно похожий на господина Альберта Хофнера, стоявшего у дверей дома.

– Сожалею, – сухо сказал привратник, – но вы не можете сюда войти. Я…

Он собирался еще что-то сказать, но поэт (а спутником приехавшей только что баронессы был именно Нередин) толкнул его в грудь с такой силой, что молодой человек отлетел к решетке ворот.

– Посторонись, холоп, – презрительно бросил Алексей по-русски.

– Мне нужен только доктор Шатогерен! – крикнула Амалия, проходя мимо двойника Альберта Хофнера.

Судя по ошеломленному лицу привратника, его никогда в жизни не осмеливались не то что толкнуть, но даже непочтительно схватить за руку. Он отлепился от решетки и тоскливо оглянулся в поисках помощи.

– Господин граф! – взвыл рыжеволосый в отчаянии. – Альберт! На помощь!

Но Амалия в сопровождении поэта уже поднималась по ступеням, не обращая никакого внимания на суету лакеев. Навстречу ей шел Шатогерен, за которым следовала темноволосая статная дама в черном платье, похожем на траурное. В роскошных тяжелых волосах сверкали бриллиантовые заколки в виде бабочек. За темноволосой угадывалась другая дама – постарше и попроще одетая, с сурово поджатым ртом.

– И не забывайте капли по три раза каждый день, госпожа графиня, – закончил фразу Шатогерен, обращаясь к темноволосой.

Он повернул голову, заметил Амалию с Нерединым и озадаченно нахмурился.

– Господин виконт, – начала Амалия, волнуясь, – мы приехали за вами, потому что нужна ваша помощь. Дело в том, что доктор Гийоме…

Тут она бросила взгляд на статную даму с заколками в волосах – и осеклась. Затем восклинула:

Нередин был уверен, что после событий последних дней его уже ничто не удивит. Но сейчас он так поразился, что даже причина, из-за которой они с баронессой столь спешно поехали искать Шатогерена, вылетела у него из головы.

Тут же как по мановению волшебной палочки из-за угла дома выскочил багровый господин, чем-то до странности похожий на бульдога. Но еще более странным было то, что за ним следовал кузен баранессы, тот самый деревянный немец. Завидев Амалию, он, впрочем, слегка убавил прыть и последние метры преодолел степенным шагом, почему-то глядя в землю.

– Это недоразумение, – объявил багроволицый, граф Эстергази, широко улыбаясь и поворачиваясь поочередно ко всем свидетелям маленькой сцены. – Право же, недоразумение! Сударыня! Прошу вас, вернитесь в дом!

Вид у него был одновременно умоляющий и жалкий. Дама с заколками оглянулась на Шатогерена, который, казалось, был смущен больше прочих, неожиданно улыбнулась поэту, который, забыв о приличиях, смотрел на нее во все глаза, и раскрыла веер, украшенный все теми же изображениями бабочек.