Амалия. Книги 12-21

Тут шуточка, там меткое словцо, какая-нибудь цитата, едкий портрет – и все счастливы, все довольны. А он, Нередин, битый час сидит над одним-единственным письмом самому, если вдуматься, близкому человеку на свете и не может придумать ничего путного.

Не писать же, на самом деле, о мадам Карнавале, которая как минимум дважды умирала, или об итальянце, как его звали – Ипполито… да-да, Ипполито Маркези, который пробыл в санатории всего один день; или о вчерашнем ужине, который закончился столь трагически. Не надо волновать Машу попусту, пусть думает, что у него все хорошо. Но о чем же тогда писать?

Можно написать о баронессе Корф, к примеру. А что? Женщины любят читать про других женщин… «В санатории я познакомился с разными приятными людьми. И, между прочим, с баронессой А. К. Корф».

И Алексей тотчас же спохватился, что слова о приятных людях звучат фамильярно, если не двусмысленно.

Но не писать же теперь, что она неприятный человек?..

Нередин испытал сильнейшее желание схватить лист бумаги и порвать его в мелкие клочья. Но как раз в это мгновение кто-то еле слышно поскребся в дверь.

«Кошка? – подумал он. Звук был едва различим и уж никак не мог исходить от человеческого существа. – Наверное, в суматохе ее забыли вчера покормить», – решил поэт и, поднявшись из-за стола, шагнул к двери.

За створкой, однако, обнаружилась Натали Емельянова. Она держалась за стену, и взгляд у нее был такой, что Нередин, в общем-то человек неробкий, внутренне содрогнулся.

– Наталья Сергеевна… – пролепетал он, испытывая мучительную неловкость, поскольку заметил, что его гостья в ночной сорочке.

– Умоляю вас… – прошептала художница. – Я не смогла… пожалуйста…

И повалилась на пол прежде, чем Алексей успел подхватить ее.

Он заметался, едва не оборвал звонок, поднял прислугу, мадам Легран, всех докторов. Гийоме распорядился, чтобы потерявшую сознание художницу перенесли к ней в комнату, пощупал пульс, посмотрел зрачки и с помрачневшим лицом обернулся к помощникам.

– Что с ней? – спросил поэт, у которого от последних событий голова шла кругом. – Девушка умирает?

Но доктор оставил его вопрос без ответа.

– Рене! Посмотрите, она нигде не прятала какую-нибудь отраву? Филипп! Нам придется промывать ей желудок, срочно… Черт знает что!

– Что с ней? – настаивал Нередин. – Что происходит?

– Наглоталась какой-то дряни, вот что, – свирепо ответил Гийоме. – И мне кажется, я даже знаю какой.

Шатогерен, который один за другим выдвигал ящики стола, распрямился и обернулся к Гийоме. В руке помощник держал небольшую баночку с каким-то лекарством.