Кровавый Рим. Книги 1-9

Бедный юноша!..

— А у тебя, я вижу, совесть взыграла, мой Сильван? — насмешливо прозвучал голос Волкация.

— Приятно вспомнить!.. Но тогда, мой милый, ты не был таким сердобольным, потому что сам был в доле, а ныне, когда одного меня коснулось, ты пытаешься изобразить из себя раскаявшегося грабителя…

— О, ради всех богов! — обиженным тоном отозвался Сильван. — Какое мне дело! Бери свое — мне-то что?

— Нет уж, Сильван, ты лучше признайся, что ты ужасный лицемер, — не унимался Волкаций. — Бедняга Минуций был бы вне себя, узнав, с каким проворством ты умеешь подменивать кости, в нужный момент выбрасывая «Венеру»…

— Во имя всех богов, не говори так громко, — испуганно прошипел Сильван.

— А что? Боишься, как бы кто не услышал, что ты в юности был бродячим фокусником? — безжалостно ехидничал Волкаций, но все же немного понизил голос. — Нечего стесняться этого, мой Сильван! По крайней мере, тогда ты честно зарабатывал свой хлеб…

— Нечего тыкать мне всем этим в глаза, — сердито отвечал Сильван. — Можно подумать, что от ловкости моих рук тебе перепало меньше, чем мне…

— Ну-ну, полно тебе, Сильван! Разве ты не видишь, что я шучу?

— Над другом нельзя насмехаться даже в шутку…

— Больше не буду, клянусь Великой Матерью!..

У Минуция, пока он слушал этот разговор, несколько раз возникало желание наброситься на обоих мошенников и хорошенько отделать их своей тростью.

То, о чем он раньше лишь подозревал, теперь не вызывало сомнений! Эти два плута бессовестно его обобрали, разорили, довели до нищеты! Из-за них он вынужден идти на безумный риск, готовя вооруженное восстание рабов!

Минуций едва не стонал от охватившей его дикой злобы.

Он тут же поклялся золотыми стрелами Дианы страшно отомстить двум негодяям…

Сильван, видимо, всерьез разобиделся на приятеля за его зубоскальство — некоторое время Минуций слышал только голос Волкация, рассыпавшегося в словах раскаяния и просьбах не принимать близко к сердцу его неосторожные шутки.

Наконец, они помирились, еще немного поболтали о всяких пустяках и ушли, как только увидели, что толпа на улице поредела.

Минуций вышел из своего укрытия и вскоре тоже покинул портик, успев немного поостыть от буйного гнева. Он уже составлял план мести.

ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Вернувшись домой, Минуций тотчас позвал Ювентину и уединился с нею в библиотеке.

Как уже отмечалось выше, библиотекой на греческий лад Минуций называл таблин — так в римских домах именовалась комната, предназначенная для хранения семейного архива.

Но это помещение совсем не походило ни на библиотеку, ни на архив, напоминая скорее оружейную лавку, потому что все стены комнаты были увешаны мечами, кинжалами, щитами, панцирями и кольчугами.