Кровавый Рим. Книги 1-9

Тот, видимо, зная о коротком дыхании Эзернина, искусно оборонялся, заставляя противника как можно больше двигаться: он часто и неожиданно менял позиции, перебегая с места на место и кружа по всему центру арены.

Мемнон тянул время, надеясь, что его товарищи одержат верх над своими противниками и придут к нему на помощь. Судя по всему, это была его единственная надежда — Эзернин явно превосходил александрийца, если не искусством, то своей невиданной силой.

Товарищи Мемнона, казалось, оправдали его ожидания.

Скоро двое из четверки Эзернина и один из четверки Мемнона были убиты наповал. Единственный оставшийся в живых товарищ Эзернина недолго отбивался от двух наседавших на него противников, тоже израненных и обессилевших, — он споткнулся о лежавший у него под ногами труп и был заколот двумя ударами в спину.

Эзернин, продолжавший биться с Мемноном неподалеку от того места, где сражались и пали все его товарищи, оказался один против троих.

Однако на помощь к Мемнону поспешил лишь один из двух оставшихся в живых его товарищей. Второй же, бледный, как папирус, от потери крови и усталости, вдруг зашатался и повалился на песок в глубоком обмороке.

В этот миг Эзернин, резко отбив мечом отчаянный выпад Мемнона, внезапно бросился вперед и нанес сильнейший удар щитом в его щит. Мемнон был сбит с ног, отлетев на несколько шагов и упав на спину.

Латинянин моментально повернул против второго врага (тот уже подбегал к нему сзади). Первым же ударом Эзернин выбил меч из его руки и, сделав стремительный выпад, вонзил ему в грудь свой меч. Удар пришелся в самое сердце. Гладиатор был убит на месте, не издав ни звука.

Эзернин выдернул из тела врага клинок, обагренный кровью, которая сразу задымилась на холодном воздухе, и победно потряс им над головой под ликующий вой зрителей.

Мемнон так и не успел помочь товарищу.

Он поднялся на ноги и бросился на Эзернина, который, быстро переменив позицию, отбил щитом нанесенный им опасный колющий удар.

Но старый гладиатор уже тяжело и с хрипом дышал.

Последние неимоверные усилия, отнявшие у него много энергии, не могли остаться без последствий при его недуге. Он задыхался. Лицо его из лилового превратилось в багровое.

— Сдавайся, александриец! — прохрипел он противнику. — Тебе не устоять против меня… Ты хорошо себя показал, спасешь еще свою шкуру…

Это была известная поговорка грекоязычных гладиаторов из школы Аврелия.

— Тогда приготовься к встрече с Орком! — прошипел Эзернин в ярости.

Мемнон от обороны перешел к нападению. После каждого отбитого удара он делал выпады прямо в незащищенное забралом лицо противника.

На Эзернина внезапно нашел приступ кашля.

Воспользовавшись этим, Мемнон в смелом выпаде ранил наемника в левое плечо.

— Есть! — ахнула толпа.