Кровавый Рим. Книги 1-9

С тех пор как Ювентина обосновалась в имении, ее основными занятиями были верховая езда и чтение книг, которые она обнаружила, заглянув как-то в одну из комнат хозяйки виллы.

Ездить верхом она начала под руководством Мемнона. Она очень быстро стала смелой наездницей, ежедневно совершая прогулки по окрестностям на своем Адаманте, что доставляло ей истинное удовольствие.

Библиотека в имении была небольшая. Все свитки были в прекрасном состоянии, свидетельствуя о том, что их разворачивали всего лишь однажды. В основном это были сочинения греческих философов, что в первую очередь наводило на мысль о необычайной образованности прекрасной гречанки.

Мемнон, узнав, чем она занимается на досуге, загорелся желанием обучить ее письму — этим искусством Ювентина совершенно не владела (на альбанской вилле Аврелия не было ни навощенных табличек, ни тем более папируса или пергамента — мать учила ее писать палочкой на песке).

Мемнон как-то привез с собой и таблички, и стиль, и несколько чистых листов папируса. Чернила он выпросил у Гиппия. Ювентина за время пребывания на вилле Никтимены значительно восполнила пробелы в своем образовании по истории и географии. Под наблюдением Мемнона она каждый день упражнялась со стилем, старательно вырисовывая на воске греческие или латинские буквы. Александриец, проверяя начертанные ею каракули, поначалу украдкой вздыхал, затем скрепя сердце позволил ученице испортить чернилами один лист папируса, после чего убедился, что ускоренное обучение дает слабые результаты, а сам он оказался слишком нетерпеливым наставником в таком нелегком деле…

Пока было светло, Ювентина, сидя в своей комнате, продолжала чтение «Анналов». Она уже дошла до третьей книги, в которой рассказывалось о войне римлян с Пирром.

Она читала речь Пирра во время переговоров с римским послом о размене пленными:

На этом месте Ювентина прервала чтение.

Со двора до нее донеслись конский топот и шум многих голосов, среди которых отчетливо прозвучал чей-то женский голос. Но в имении, кроме Ювентины, не было других женщин.

Она поспешно свернула папирус и вложила его в футляр.

Еще несколько мгновений она, замерев на месте, чутко прислушивалась к шуму во дворе.

Никогда не покидавшее ее чувство опасности заставило Ювентину вскочить и приготовиться к бегству. Она схватила и застегнула на талии пояс, в котором хранились деньги, и, накинув на плечи дорожный плащ, вышла наружу.

Задняя часть двора, куда выходила дверь комнаты Ювентины, была сплошь засажена кустами роз. Прямо за дверью начиналась тропинка, которая вела к маленькой калитке, обращенной к крутому берегу реки.