Кровавый Рим. Книги 1-9

О, всеблагие боги! С заветной мечтой о консульстве придется распроститься навсегда…

Стиснув зубы, Лукулл вывел на листе папируса первую строку:

В этот момент раздался стук в дверь.

— Кто там? Это ты, Аристон? — раздраженно спросил Лукулл.

Вошел вольноотпущенник.

— Деметрий просит принять его, — доложил он.

— Наконец-то! — обрадованно сказал Лукулл. — Зови его, пусть войдет.

Во время последней встречи с Деметрием накануне дня сражения Лукулл, полный уверенности в своей победе, заявил отпущеннику, что миссия его окончена и он может вернуться со своими людьми в Капую. Деметрий не возражал, но решил дезертировать перед самым началом сражения. По его мнению, демонстративный переход на сторону римлян его конного отряда (а он уже насчитывал сорок пять человек) должен был внести в ряды восставших растерянность и замешательство.

Эта мысль Лукуллу понравилась. Однако, расставшись с Деметрием, он о нем больше не слышал — похоже, с ним случилось что-то непредвиденное. И вот он объявился. Лукулл интуитивно почувствовал, что от этого сильного и деятельного человека исходит спасительная надежда.

Дверь комнаты открылась, и вошел Деметрий.

Он был в обычном своем наряде — в тунике из простой и грубой шерсти, в кожаном панцире, поверх которого был наброшен серый крестьянский плащ. На широком кожаном ремне, переброшенном через правое плечо отпущенника, висела спафа — удлиненный меч, каким вооружались всадники.

Лукулл поднялся навстречу вошедшему.

— Рад видеть тебя живым и невредимым, славный мой Деметрий. Правду сказать, я боялся, не приключилось ли с тобой несчастья… Садись же, рассказывай. Зная тебя, я уверен, что ты не будешь тратить время на пустые разговоры.

— Ты прав, господин, — присаживаясь на предложенную ему скамью, сказал Деметрий. — Я пришел с хорошей вестью. Кажется, изменчивая Фортуна начинает поворачиваться к нам лицом…

— Говори, говори, Деметрий, — с нетерпением прервал его претор. — В моем положении мне так недостает увидеть хотя бы проблеск надежды.

— Наберись терпения, господин, и выслушай… Должен сказать, что я едва не испортил дела. Я ведь не сомневался в твоей победе и поначалу думал поступить так, как мы с тобой договорились. Однако по возвращении в лагерь бунтовщиков меня призвал к себе Ириней и сказал, что мне и моим всадникам предстоит провести ночь в засаде, так как на следующий день ожидается битва с римлянами и неплохо бы ударить по ним хотя бы небольшими силами в тыл с целью посеять среди них замешательство. Ириней указал мне на знакомое нам обоим место — заросли небольшой рощи, расположенной немного ближе к городу.