Кровавый Рим. Книги 1-9

Она готова была наобещать римлянину золотые горы, лишь бы он позволил ей покинуть заезжий двор…

— Послушай, хватит, хватит, — она пыталась высвободиться из рук пылкого юноши и продолжала игривым, но рассудительным тоном: — Ты мне очень нравишься. Ты такой красивый, в тебе столько огня, но… я прошу… выслушай меня. Мне нельзя больше задерживаться. Мои рабы… они могут донести моему мужу, который зол и ревнив. Ты ведь не хочешь, чтобы он прибил меня? Мы можем встретиться в другом месте…

— Но где? Когда? — затрепетав, спросил Скавр.

— Сегодня же, мой Аполлон, сегодня же… Почему бы мне по пути в Неаполь не завернуть в Капую?.. Там я остановлюсь в приличной гостинице и ты… если я тебе действительно нравлюсь…

— Нравишься ли ты мне? Клянусь Венерой Эрицинской, я никогда не встречал такой красавицы, как ты!..

— Ах, как мне приятно это слышать! — Ювентина позволила Скавру еще раз поцеловать себя. — Но погоди… дай мне сказать. Будем благоразумны. В Капуе… на улице Серповщиков есть неплохой деверсорий. Его хозяина зовут… Маний Центон его имя. Я как-то останавливалась в его гостинице. Там ты меня и найдешь…

— Улица Серповщиков? — повторил Скавр. — Не слышал о такой…

— Спросишь у кого-нибудь… Это недалеко от улицы Сепласии, где продаются благовония…

— А, эту улицу я знаю.

Ювентина отчаянно лгала. Никакой улицы Серповщиков в Капуе не было и в помине, за исключением улицы Сепласия, про которую она несколько раз слышала от Неэры и где действительно продавались лучшие в Италии благовония.

— Но полно, не обманываешь ли ты меня? — вдруг засомневался Скавр, испытующе глядя прямо в прекрасные глаза юной жены судовладельца из Брундизия, которая оказалась слишком уж ветреной и податливой.

Он уже имел некоторый опыт в любовных приключениях. Ни одна из его побед над женщинами не давалась ему со столь молниеносной быстротой, если не считать безропотных рабынь в отцовском доме или девчонок из лупанаров.

— Ну что ты, золотой мой, — горячо зашептала Ювентина. — Я давно мечтала встретить такого юношу, как ты. О, если бы ты знал, как я исстрадалась в замужестве со своим постылым и вредным стариканом. Он держит меня взаперти, а его рабы докладывают ему о каждом сделанном мною шаге. Я лишена даже самых маленьких радостей в жизни. Тебе, избалованному свободой и роскошью, этого не понять, — почти со слезами в голосе говорила она, все больше входя в роль несчастной молодой девушки, насильно выданной замуж за старого ревнивца.

— О, я понимаю, я очень хорошо тебя понимаю, — бормотал Скавр и, тиская ее в объятиях, запечатлел на ее губах еще один страстный поцелуй.

— Пора, мой милый, — на этот раз решительно освобождаясь от его объятий, произнесла Ювентина. — Рабы могут что-нибудь заподозрить, а это нам ни к чему.